— Мы не можем подпустить его к ней, — настойчиво сказала я.

— Мы это и не сделаем. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и я положила руки ему на плечи. Он поморщился, когда я случайно коснулась раны, нанесенной ему Келли.

— Извини. — Я прикусила губу.

Он с мрачной усмешкой обхватил меня за талию, подтягивая, чтобы я оседлала его, держа мои запястья одной рукой.

— Заживет, — проворчал он. — Но у меня есть кое-что еще, о чем ты можешь позаботиться…

— Эрик. — В спальню вошел Фабиан, без рубашки, но свежевымытый, с распущенными по плечам каштановыми волосами.

Эрик с рычанием сел прямо, толкая меня на кровать и прикрывая своим телом. Я с рычанием вцепилась в одеяло, натягивая его до ключицы, когда Фабиан направился к нам.

— Ты когда-нибудь слышал о том, что нужно стучать, мудак? — Эрик зарычал. И я стрельнула в него взглядом. Потому что Эрик тоже никогда не был из тех, кто стучит.

Фабиан проигнорировал нашу наготу, ему было явно наплевать на нее. Но мне, черт возьми, нет. Я была обнажена перед всем миром, когда вошел его брат.

— Келли уже в пути, — сказал Фабиан с жалобными нотками в голосе. — И я знаю, что ты собираешься сказать мне уйти до ее прихода, но выслушай меня. Я просто поговорю с ней. Она может прийти сюда, и мы пойдем в мою комнату. Только мы вдвоем, никаких других истребителей, никаких неприятностей.

— Ты с ней не встретишься, — отрезала я, прежде чем Эрик успел ответить.

— Вот именно, — согласился Эрик. — И это мой дом. У тебя в нем нет твоей комнаты.

— Келли пыталась убить тебя, когда видела в последний раз, — настаивала я. — И ты причинил ей боль, когда пытался убить Магнара.

Фабиан сильно нахмурился, доставая что-то из кармана. — Хорошо… — Он сдался с тяжелым вздохом, как будто знал, что мы собирались отказать ему. — Но передай ей это, пожалуйста. — Он протянул мне сложенный лист бумаги, и я потянулась за ним, не в силах побороть жалость, которую вызвало во мне его печальное выражение лица.

Я начала разворачивать его, но он покачал головой.

— Это для нее. Не читай. — Брови Фабиана сошлись на переносице, и я коротко улыбнулась ему.

— Хорошо. — Я положила лист на тумбочку, и он, казалось, расслабился.

— Тогда я пойду. — Фабиан медленно попятился к двери, как будто ожидал, что мы скажем ему, что он все-таки может остаться и повидаться с Келли.

— Можешь взять «Феррари», — сказал Эрик. — Ключи в моем столе в офисе.

— Спасибо. — Фабиан задержался в дверях, как собака, которая хочет, чтобы ее вывели на прогулку.

— Пока, Фабиан, — сказала я, не в силах сдержать насмешливое фырканье, когда он вышел за дверь с видом побежденного.

Эрик повернулся ко мне, качая головой. — По крайней мере, теперь он ведет себя лучше, ему действительно не наплевать на одну из женщин, которых он преследует.

— Похоже, у вас, ребята, какие-то проблемы, — неуверенно сказала я, когда он вытянул руки над головой и направился к шкафу. Я смотрела на перекатывающиеся мышцы на его спине и твердые очертания его задницы, теряя ход своих мыслей.

— У нас есть разногласия, но я все еще забочусь о нем. Он мой брат.

Я встала с кровати и последовала за ним к шкафу. Он выбрал синее платье и протянул его мне с кривой улыбкой. — Для тебя.

— Выбираешь мне одежду, Эрик? От старых привычек трудно избавиться, да? — Я отбросила, выбранное им, платье, потянулась за длинным черным и достала из ящика какое-то нижнее белье.

— Как всегда бунтарка, принцесса, — пробормотал он, натягивая джинсы и рубашку.

Когда мы оделись, я подошла к зеркалу на стене. Меня осенило, что я не видела себя с тех пор, как была обращена. Прошлой ночью я не осмелилась взглянуть на себя в зеркало в ванной, но теперь не могла уклониться. Я должна была знать, остаюсь ли я по-прежнему самой собой снаружи, точно так же, как чувствовала себя внутри.

Я с трудом сглотнула, подходя к овальному стеклу и рассматривая свое отражение.

Мои губы приоткрылись от шока. Я выглядела точно так же, как в видении, которое Андвари показал мне тогда, в руинах. Неземная, пленительная. Я была собой и в то же время совсем не собой. И я не знала, нравится ли мне это. Подойдя к зеркалу, я провела рукой по своей гладкой щеке. Моя кожа отливала перламутром, почти светилась. Я сияла, хотя ничего подобного не должно было быть после ночи, проведенной под простынями. Даже мои волосы почти не пострадали. Они ниспадали свободными локонами, мягкими, как шелк, и казались даже длиннее, чем были раньше. Черное платье, которое я выбрала, облегало мою фигуру, которая, к счастью, осталась такой же. Хотя, возможно, местами я была немного полнее. Как будто яд смыл все следы голода, с которым я столкнулась в Сфере.