Я с благоговением провела рукой по животу. Я была переделана. Но мне не нравилась идея, что моя человеческая жизнь была полностью утрачена. Я все еще была той же девушкой под этой вуалью красоты, и я не хотела, чтобы эта перемена лишила меня этого.

Эрик появился у меня за спиной, убрал волосы с моей шеи и поцеловал за ухом.

— Теперь я кажусь тебе более привлекательной. Такой? — Спросила я, и в моей груди завязался узел беспокойства. Что, если это было усовершенствованием человеческой Монтаны, которую знал Эрик? Что, если он видел мои человеческие недостатки и теперь их ему не хватает?

Его губы скользнули к моему уху. — Понятия не имею, что ты имеешь в виду, — промурлыкал он, отчего у меня по спине пробежали мурашки.

Я протянула руку назад, обхватила его за шею и притянула к себе, чтобы он посмотрел на зеркало. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Эрик оглядел мое отражение с ног до головы, затем пожал плечами. — Ты всегда казалась мне такой. — Он повернулся ко мне, и хотя я ожидала увидеть насмешку в его взгляде, я увидела только сияющую честность.

— О, — выдохнула я, и мое сердце сжалось от его слов. — Правда?

Он взял мою руку, прижимая ее к своей рубашке, туда, где под ней лежало его безмолвное сердце. — Если бы ты могла видеть то, что увидел я в первый день, когда встретил тебя, когда впервые поцеловал тебя, и в тот момент, когда ты проснулась под звездами, ты бы увидела женщину, которая завладела моим сердцем. И она та же самая женщина в каждый из этих моментов и во все промежутки между ними.

У меня перехватило горло, и на лице появилась улыбка. Прежде чем я успела ответить на его прекрасные слова, зазвонил телефон, и меня охватило предвкушение.

Эрик отпустил меня, прошел через комнату и ответил на звонок. — Алло?… хорошо, скоро увидимся. — Он повесил трубку и повернулся ко мне, озабоченно нахмурившись. — Готова?

Я твердо кивнула, и он молниеносным движением придвинулся ко мне, запечатлев на моих губах долгий поцелуй. Отступив назад, он запустил руку в волосы, показывая свое беспокойство. — В холодильнике есть кровь. Выпей немного. Тебе нужно быть как можно более сытой, прежде чем увидишь Джулиуса. Я приведу его сюда в течение часа.

Он вышел из комнаты, и мои плечи опустились, когда тяжесть того, о чем он попросил, навалилась на меня. Я не чувствовала голода, но при мысли о крови у меня в горле загорелся маленький огонек, призывая пить. И я почувствовала, что теперь, когда мой разум переключился на это желание, он не очистится от него, пока я не откликнусь на его зов.

Когда Эрик ушел, раздался стук входной двери, и я направилась к двери, ненавидя саму мысль о том, что я собиралась сделать. Но если это гарантировало, что я не причиню вреда Джулиусу, я должна была это сделать. Мне хотелось думать, что, даже если бы я была умирающей с голоду оболочкой, я бы не подняла руку на своего друга. Но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

1000 ЛЕТ НАЗАД

М

инуты превратились в недели, которые переросли в месяцы и годы.

Мы охотились на монстров, которые теперь называли себя Бельведерами, по всему открытому ими огромному континенту, часто убивая их мерзкие создания, но никогда не подходя к ним близко. Они убегали от нас всякий раз, когда мы приближались, а их проклятые рунические камни делали для нас почти невозможным выследить их снова.

Я начинал терять надежду. Это было бессмысленно. Ради чего все это? Я отдал этому делу всю свою жизнь и ничего не добился. Прошло восемь лет с тех пор, как они убили моего отца, а правосудие все еще не свершилось.

Я чувствовал себя обманутым. Обманутый судьбой, богами, жизнью. Я пожертвовал всем ради этого поиска, и что я получил в результате?

Помолвку с женщиной, которую я никогда не смогу полюбить. Вендетту, которой, как я начинал опасаться, никогда не суждено будет закончиться. Мучительное желание мести, которое омрачало каждый хороший момент, который мне дарили, так что я не мог в полной мере насладиться им.

За все, что я предложил богам, они дали мне очень мало взамен. Идун больше не отвечала на мой зов, но я был уверен, что мог чувствовать ее присутствие, ее веселье, когда мне было плохо. Как и в этот момент.

— Зачем смотреть на меня, если ты не хочешь говорить со мной? — Спросил я у божества. — Тебя так интересуют мои страдания?

Ветер переменил направление в деревьях, и я хмуро посмотрел на шелестящие ветви. Был разгар лета и не было никакой естественной причины для того, чтобы дул такой холодный ветер. Она хотела, чтобы я знал, что она здесь. Она хотела, чтобы я знал, что она по-прежнему отказывается говорить со мной. Жестокая шлюха.

— Я ненавижу тебя, — пробормотал я. — Надеюсь, ты это знаешь. Ты крадешь у меня жизнь этим крестовым походом и не предлагаешь мне никакой помощи. Я бы покончил с ними всеми, с каждым без исключения, если бы только мог их найти. Но ты мне не поможешь, не так ли? Хотя я уверен, что ты знаешь, где они.