Я была зла на Фокса больше, чем когда-либо за всю свою жизнь. И все же меня переполняли чувство вины и боль из-за того, как сильно я обидела его сегодня. И каждый раз, когда я смотрела на мириады синяков, покрывающих лицо Джей-Джея от побоев, нанесенных ему Фоксом, это чувство вины во мне только усиливалось.

Это была моя вина. Все это.

Чейз никогда бы не бросил меня на том пароме, если бы я с самого начала не вернулась сюда и не начала вмешиваться в их жизнь. Джей-Джей никогда бы не прикоснулся к девушке, на которую положил глаз Фокс, если бы этой девушкой не была я. Маверик даже не попал бы в тюрьму, если бы не преступление, за которое его посадили. А у Фокса не разорвалось бы сердце из-за придуманной версии меня, до которой я никогда не дотягивала.

— Я должна была позволить Акселю убить меня много лет назад, — пробормотала я, даже не собираясь озвучивать свои мысли, но Джей-Джей замер при этих словах, уронив стопку бумаг, в которых рылся.

— Что ты только что сказала? — он требовательно спросил, но я только прикусила губу и отвернулась от него к окну, глядя на океан. На Коув. На единственный дом, о котором я когда-либо мечтала, и единственное место, куда мне никогда не следовало возвращаться.

Рука Джей-Джея опустилась мне на плечо, и он развернул меня, взяв за подбородок и заставив посмотреть на него снизу вверх.

— Никогда больше не говори ничего подобного, — прорычал он мне. — Ты выбросишь эти ядовитые мысли из своей головы прямо сейчас, черт возьми.

Глаза Джей-Джея метались между моими, когда моя нижняя губа задрожала, а слезы затуманили мой взгляд.

— Но ведь это правда, не так ли? Есть причина, по которой я девушка, которую все всегда отвергают. Я яд. Я проклятие. Все, что я приношу, — это разрушения, и Чейз был единственным из вас, кто видел эту правду во мне. И посмотри, что он получил за это. Шон мучил его из-за меня, он больше никогда не будет видеть одним глазом, он, вероятно, будет хромать всю оставшуюся жизнь, и единственная семья, которая у него когда-либо была, бросила его! Он совсем один из-за меня. Он где-то там, думая, что он никому из нас не нужен, а весь его мир сузился до этого беспомощного, безнадёжного, одинокого места, где само его существование будет единственной причиной, по которой он просыпается по утрам. Я знаю — я это пережила. И жалею об этом. Я жалею, что не погибла в ту ночь, потому что я просто продолжаю быть проклятием для всех вас и…

Джей-Джей поцеловал меня так крепко, что у меня перехватило дыхание. Мои слезы покрыли наши губы, а его пальцы впились в мое лицо в яростном требовании, которое заставило меня подчиниться ему. В этом поцелуе было так много невысказанных слов. Столько лет одиночества, тоски и боли, но и столько тепла. Были дни на солнце, смех на наших губах, вкус соленой морской воды и слишком много упущенных моментов, подобных этому. Мое бешено колотящееся сердце замедлилось, и мои пальцы вцепились в его майку, я притянула его к себе, не желая, чтобы даже дюйм разделял нас, пока я наслаждаюсь его вкусом.

— Ты имела в виду то, что сказала ему? — Джей-Джей зарычал мне в губы, и мне не нужно было спрашивать, о чем он говорил, моя грудь наполнилась этим чувством, и я кивнула, глядя в его медово-карие глаза, в которых было столько боли. Так много тоски.

— Я люблю тебя, Джонни Джеймс, — выдохнула я. — Я люблю тебя так сильно, что это пугает меня. От этого моя кожа горит, а сердце учащенно бьется. Но также от этого у меня внутри все сжимается, а ладони становятся липкими, потому что любить тебя — значит снова рисковать своим сердцем ради тебя. Но на этот раз я знаю, что это не то же самое. На этот раз я иду ва-банк, а это значит, что, если ты снова меня бросишь, от меня не останется ничего, что могло бы продолжать жить.

— Я никогда не отпущу тебя, красотка, — яростно поклялся Джей-Джей, так крепко сжав мое лицо, что я почувствовала себя спасательным плотом, удерживающим его на плаву в штормовом море. — Никогда. Это — ты и я. И это все. Некоторые люди говорят, что любить легко, стоит только открыть сердце и впустить кого-то. Но наша любовь никогда не была легкой. Она была завоевана в битвах, в которых мы сражались без доспехов, и заработана через раны, оставившие шрамы, которые навсегда изменили нас. Она грязная, жестокая и чертовски приятная. Мне не нужна легкая версия любви, Роуг. Я хочу сгореть в огне нашей семьи. Я хочу, чтобы мы с тобой были вместе всегда. И мне нужно, чтобы остальные тоже были с нами.

— Это такой пиздец, Джей-Джей, — сказала я, и мой голос дрогнул, когда тяжесть его слов обхватила мое сердце и плотно прижалась к нему, словно новая стена, подобная тем, что я возводила для себя. Но эта стена была создана не для того, чтобы не пускать его, а для того, чтобы запереть его внутри. — Чейз может быть где угодно. Как нам теперь его найти?

— Мы найдем его, — свирепо прорычал Джей-Джей, но я не могла избавиться от грызущих меня сомнений.

— Ты так и не нашел меня, — выдохнула я.