Здесь, в углу, все еще было безумно темно, но когда я села, сюда попало больше света с «хорошей» стороны комнаты, и я смогла лучше разглядеть его лицо. На него было… приятно смотреть. Имело ли это смысл? Его кожа была самого восхитительного оттенка коричневого, такого теплого, что заставляла меня думать о солнечном свете и сангрии. Однажды я видела такую в журнале с рекламой отпуска в Мексике. Он был похож на парня, который загорал на той фотографии, с черными как смоль волосами, гладкими и блестящими, но в то же время достаточно длинными, чтобы заправлять их за уши. Его челюсть была покрыта густой темной бородой, которая выглядела приятно колючей, а его огромное тело напоминало обнаженную статую, под которой я однажды спала возле музея. На табличке было написано, что это статуя Адониса, хотя на мускулистом теле Матео были шрамы, а у статуи все было гладким. В темноте было трудно разглядеть многие детали, но казалось, что у него был большой крест прямо в центре груди, не как татуировка, а скорее как будто его выжгли там давным-давно. Его член не торчал наружу, и я подумала, был ли он таким же маленьким и сморщенным, как у той статуи. Боже мой, если прочитать Адонис задом наперед, разве не получится Матео? Не может быть, чтобы это было совпадением.

Мой взгляд опустился между его бедер на смятую ткань его спортивных штанов, в поисках доказательств того, что у него был крошечный член. Я вообще была очень любопытна в отношении членов, но, судя по всему, просить парней показать свои члены было равносильно тому, что они пытались заставить тебя потрогать их и помахать ими перед твоим лицом. Я могла поблагодарить Долговязового Боба за эту психологическую травму, и из-за него я не попросила Матео показать свой член. Урок усвоен.

— Могу я открыть тебе секрет? — Я прикусила губу, и он нахмурился, изображая любопытство, но по-прежнему не отвечал. Я решила, что он не возражал. — У меня полно фантазий о том, что, как мне кажется, я хотела бы делать. Некоторые из них совсем банальны. Например, держаться за руки. Насколько мило держаться за руки? — Я сцепила пальцы вместе, чтобы показать ему. — Вот так. Не как родителей. Вот так я хочу держаться с кем-нибудь за руки. Думаю, это было бы приятно, верно? Но у меня есть проблема. И это действительно большая проблема, из-за которой я не могу попробовать это ни с кем. — Я еще больше понизила голос, и, клянусь, он наклонился чуть ближе, чтобы расслышать мои следующие слова. — Люди ужасны. Я не встречала ни одного хорошего человека с тех пор, как умер мой отец. Он был добр ко мне, но, возможно, был козлом по отношению к другим людям. Я не совсем уверена. Надеюсь, что нет. Моя мама была стопроцентной, без тени сомнения, сукой. Она сбежала с Эстебаном. — Я подняла руку и стерла его имя со своего языка, размазав его по ладони. Фу. — В любом случае, с тех пор, как умер папа, я встречала только плохих людей. Они делали мерзкие вещи или пытались их делать. Не волнуйся, я убила некоторых из них. Хотя и не всех… — Я содрогнулась, подумав о психиатрической больнице «Иден-Хайтс», в которой меня заперли. — Я попала в дом для психов после того, как убила нескольких человек. Разве не забавно, что тебя сажают за то, что ты зарезала людей, которые разрушили твою жизнь? Мне это кажется несправедливым. Разве нам не позволено убивать тех, кто причинил нам боль? Закон этот глупый. Вот почему я не обращаю на него внимания. Как бы то ни было, Мистер Судья со мной не согласился, когда я сказала ему, что имею право убивать монстров, и отправил меня на специальное обследование, где мир решил, что я сумасшедшая. — Я почувствовала, как жар прилил к щекам, когда снова встретилась взглядом с Матео, пытаясь понять, что он думает об этом. Людям не нравилось слово «сумасшедшая». Мне оно тоже не нравилось. Оно делало меня «другой». Изгоем, который не вписывался в нормы общества. Забавно, но «нормальность» — это концепция, в которую все так старались втиснуться, чтобы не выделяться, в то время как я всегда хотела сиять ярче всех норм и быть уникальной. Миру это не нравилось. Странность пугала людей. Я пугала людей. Но это казалось их проблемой, а не моей.