Матео смотрел на нее, как пес, отчаянно желающий получить косточку и даже больше, чем Брут, и от мысли о том, что у него был свободный доступ к ней, пока меня не было, у меня по коже побежали мурашки. Я даже подумывал просто запереть его обратно в подвале, чтобы мне не пришлось беспокоиться об этом. Но потом я подумал о том, что кто-то вопреки всему проберется в дом и попытается причинить ей боль. Я знал, что это наименее вероятный сценарий, но мне также была невыносима мысль о том, что один из моих многочисленных врагов воспользуется моей гордостью и причинит ей боль только потому, что я верил, что в этом месте ей ничего не угрожает.

В общем, я был вынужден принять риск того, что Матео приблизит к ней свой член, потому что это было немного более терпимо, чем риск оставить ее защищаться самой в мое отсутствие, независимо от того, насколько хорошей убийцей она потенциально могла стать. Хотя я все еще надеялся, что он будет держать свой чертов член при себе, и часто думал о том, чтобы кастрировать его, чтобы избавиться от беспокойства на этот счет.

Дело было не в том, что я хотел ее. Потому что, конечно, теперь я знал, что хотел. Скорее, я не хотел, чтобы она досталась ему. Ему или любому другому ублюдку, который, возможно, положил на нее глаз и обзавелся идеями, которые заставили бы меня вырезать упомянутые глаза из его черепа. По ряду причин. Причин, о которых я не позволял себе думать, по крайней мере, пока бодрствовал.

Потому что спящий Найл мог бы сказать на эту тему гораздо больше, но я отказывался его слушать, изгоняя эти мысли с помощью правой руки так часто, как это было необходимо. Или левой. Иногда приходилось менять руку. Не мог же я позволить правой думать, что меня приручили и сделали моногамным или что-то в этом роде. Не то чтобы я вообще мог это сделать с тех пор, как на меня накатило безумие, и я проколол свой член штангой. Хотя сегодня он чувствовал себя лучше, и я подумал, что, возможно, он уже достаточно зажил, чтобы я мог позволить себе эту форму облегчения. Зажил и чувствовал себя весьма интересно, надо добавить. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я трахался, но с тех пор, как я обзавелся этим шикарным серебряным «Принцем Альбертом», я должен был признать, что думал об облегчении этих позывов в своем теле больше, чем когда-либо в своей жизни.

С другой стороны, возможно, это началось еще до пирсинга. И если быть до конца честным с самим собой, то, возможно, это имело прямое отношение к объекту моего желания и всем тем вещам, о которых я фантазировал, что сделаю с ней. Не то чтобы в этих фантазиях была она. Потому что, если там была она, это означало, что я действительно попаду в ад. Потому что я нарушал то последнее, священное обещание, которое я дал своей жене много лет назад.

Я знал, что ее смерть должна была освободить меня от клятв верности, но этого не произошло. Не для меня. Она только крепче привязала меня к ее памяти, и заставила желать быть и лучшим, и худшим человеком одновременно. Даже купание в крови всех тех, кто причинил ей боль, никогда не помогало с этим справиться.

Я вздохнул, выдыхая дым изо рта, и закрыл глаза, моля о забвении, которое не наступало.

Меня ждал поистине тяжелый день. Па настаивал, чтобы я присутствовал на нескольких встречах с ним, где до посинения должны были обсуждаться планы с русскими, в то время как я изо всех сил должен был пытаться не умереть от скуки и заставлять себя высказывать свое мнение. Мало того, он хотел, чтобы я отчитался о своих успехах в поиске информации о печально известном пропавшем члене картеля Кастильо. О том самом, о котором мне пришлось выдумывать всевозможные сведения, не рискуя тем, чтобы хоть что-то из этого оказалось бы сфабрикованной ложью. Мне нужно было запутать следы, которые давно остыли, и никто не должен был догадаться, что они ведут прямо у моей двери.

Матео был моим ослом. Деньги, которые он украл у человека, на которого когда-то работал, должны были купить мне новую жизнь, за целый континент отсюда или даже дальше. Я не собирался позволять моему отцу и его грязным русским дружкам наложить лапы на них или на него. Он был моим «Кольцом Всевластия», и мне была заказана поездка в один конец в рай Мордора, независимо от того, что они могли сказать по этому поводу.

Помимо скучных сегодняшних встреч, меня ждал адский вечер в компании моей дорогой невесты.

Анастасии.

Я вздохнул и сделал еще одну затяжку, пытаясь представить, к какой жизни нас с ней принуждали. Несмотря на все мои громкие разговоры о побеге, мне все еще не удалось вытянуть из Матео местонахождение украденных сокровищ. А без его сокровищ, которые я упорно представлял себе в виде большого сундука, набитого дублонами и бриллиантами вместо кучки украденных долларов, я был заперт здесь.

Мое сердце бешено заколотилось о ребра в буйном акте неповиновения, когда я представил себя ожидающим в церкви появления Анастасии в белом платье. Невинность определенно не была тем, чем она могла похвастаться, но я знал, что она попытается. Она была из тех, кто любит показуху, и захочет, чтобы ее сфотографировали тысячу раз в чем-то невыносимо дорогом, пока она виснет на мне, как опоссум на ветке.