— Я сказал, что он может вернуться, а не то, что он гребаный свободный человек, Паучок. — Найл схватил меня за горло, сжимая ровно настолько, чтобы удержать на месте, и ухмыльнулся мне в лицо, пока я дулась, глядя на него снизу вверх. — И меня завтра весь день не будет дома, ты что думаешь, я оставлю этого здоровенного зверя разгуливать по моему дому?

— Это мой дом, — прорычал Матео из-за его спины, заставляя меня посмотреть в его сторону, он стоял в коридоре так близко, как позволял ошейник.

— Уже нет, el burro, — сказал Найл, притягивая меня ближе, и мое сердце забилось как сумасшедшее.

— Куда ты собираешься завтра? Можно мне с тобой? — спросила я, с трудом выдавливая слова из горла, которое он все еще сжимал, а тело покалывало от его крепкой хватки. Я должна была признать, что Адское Пламя серьезно возбуждал меня, когда вел себя со мной, как чудовище, даже несмотря на то, что я была в ярости из-за того, что Джек снова был заперт в подвале.

— Нет, — просто ответил он. — Я собираюсь повидаться со своей невестой.

В моем горле застрял комок, полный булавок и острых осколков стекла. Что-то промелькнуло в его крокодилово-зеленых глазах, будто он увидел, как его слова ранили меня, но не собирался сожалеть ни об одном из них.

— О, — выдохнула я.

— Да. О, — сказал он, пристально вглядываясь в мое лицо. — Это проблема?

— Проблема? — фыркнула я, рассмеявшись слишком громко. — Проблемы возникают у белок посреди зимы, когда нет орехов и некому подглядеть за тем, как они какают. У меня нет проблем. Почему у меня должны быть проблемы с тем, что ты пойдешь повидаться со своей грудастой невестой? Привези ей большой лифчик для ее больших сисек.

— Может и привезу, — поддразнил он, а его пальцы сжались на моем горле, будто внутри него клубились еще какие-то слова, но он не дал им вырваться, если они и были.

— Хорошо, — небрежно произнесла я, хотя внутри мое сердце кричало. — Надеюсь, ты прекрасно проведешь время, засовывая ее молочных монстров в ее новый лифчик, только будь осторожен, не выколи себе глаз одним из ее торчащих сосков. — Я толкнула его в грудь, заставляя отпустить меня, и его челюсть сжалась, когда рука, которой он держал меня, упала вдоль тела.

Я побежала к Матео, протиснулась мимо него в гостиную, и по пути прихватила куртку Найла, швырнув ее перед собой. Она приземлилась на лестнице, и я в ярости потопталась на ней, несколько раз даже раздраженно подпрыгнув, а затем помчалась наверх в его комнату и с такой силой захлопнула дверь, что весь дом задрожал.

Меня ни капельки не волновала его пышногрудая невеста. Ни капельки.

Я сняла свой укороченный топ, встала перед зеркалом на стене и уставилась на свои маленькие сиськи, стиснув зубы и мысленно приказывая им вырасти. Но они оставались такого же размера, уставившись на меня в ответ, как два разочаровывающих одуванчика, подхваченных случайным ветерком.

Моя нижняя губа задрожала, и я подошла к окну, прижавшись к холодному стеклу так, что мое лицо и грудь впечатались в него.

Я подумала о том, что Найл уедет отсюда завтра, чтобы засунуть свой член в свою невесту. Держу пари, она будет скакать на нем, будто работает в «Пони-Экспресс» и должна срочно доставить важное послание мэру Важного города. Он вернется домой только что оттраханным и удовлетворенным женщиной, на которой собрался жениться.

А после этого она переедет сюда? Мне придется смотреть, как она целует моего Найла и уводит его каждую ночь, чтобы вернуть ему разум?

О боже, а что, если он будет становиться все более здравомыслящим каждый раз, когда она будет его трахать? Что, если ее вагина заставит его носить костюмы и устроиться на работу с девяти до пяти? Что, если он купит Apple Watch и будет носить их, как какой-то городской бизнесмен с важной работой и сроками, которые нужно соблюдать?

Я сползла вниз по стеклу, и раздался скрипучий звук, когда моя кожа заскользила по нему, прежде чем я упала на колени и закричала.

И вот наступил судный день. Драматично. Но также правдиво.

Я тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сиденья своего BMW прямо возле дома моего отца, глубоко затянулся сигаретой и прищурил глаза, подумав о Паучке, оставшейся в доме наедине с этими двумя здоровенными, уродливыми ублюдками, которые, надо сказать, совсем не были уродливыми.