К тому времени, когда Найл вышел из своей комнаты, я успешно разрушил кофейный столик и разбил все тарелки, которые стояли на комоде в дальнем конце гостиной. И если я думал, что потерять голову из-за того, что Бруклин вышла за него замуж, было невыносимо, то это было ничто по сравнению со слепой яростью, которая охватила меня, когда она начала стонать его имя, как будто он был богом, созданным исключительно для ее удовольствия.

Моя грудь быстро поднималась и опускалась, пока я стоял среди осколков разрушений, которые я устроил, а пот покрывал мою кожу под рубашкой, но Матео не произнес ни слова.

Он снова сидел в углу комнаты рядом с шахматной доской, уставившись на проход над камином, по которому Бруклин и Найл должны были пройти, прежде чем вернуться к нам вниз.

Звук открывающейся и закрывающейся двери заставил меня резко обернуться, и я увидел, как Бруклин наконец вышла в проход. На ней было белое платье, похожее на то, которое носила Мэрилин Монро давным-давно, до того, как мир стал для нее невыносимым, и она сбежала от него в объятия смерти.

— Привет, Эй-Джей, — поздоровалась она, подходя к перилам, крепко сжимая их и наклоняясь так, что кончики пальцев ее ног едва касались ковра.

Я подошел, чтобы встать под ней, запрокинув голову, чтобы наблюдать за ней, пока она продолжала играть с мыслью упасть с прохода над моей головой, и чувствовал, как гнев во мне утихает.

В «Иден-Хайтс» тоже всегда было так. Моей одержимости ею было достаточно, чтобы изгнать безумие из моей крови. По крайней мере, на какое-то время.

Найл вышел из комнаты вслед за ней, спустился по лестнице и, демонстративно перепрыгнув последние пять ступенек, приземлился передо мной, а затем широко улыбнулся. На нем были только черные низко сидящие джинсы, которые позволяли мне видеть царапины, которые Бруклин оставила по всему его телу за то время, что они провели наверху.

Но когда я посмотрел в его зеленые глаза, я обнаружил, что меня не тронуло его проявление собственничества, поэтому снова перевел взгляд на Бруклин, которая все еще смотрела на меня. Мне было плевать на какого-то выпендривающегося ирландца, когда я мог сосредоточиться на ней.

Найл вздохнул, махнув на меня рукой, и направился через комнату за моей спиной, отталкивая ногой обломки кофейного столика, которые с грохотом разлетелись по полу, пока он шел к Матео.

— Тебе есть что мне сказать, el burro? — С издевкой спросил Найл, и я клянусь, что чувствовал, как ненависть Матео наполняет воздух.

— Мне нечего тебе сказать, hijo de puta, — тихо прошипел Матео. — Ты не заслуживаешь моего внимания и не стоишь того, чтобы я тратил на тебя свое дыхание заводя с тобой разговор.

— Сказал он, заведя со мной разговор, — ответил Найл со смешком.

Они начали переругиваться, но я пропустил мимо ушей их препирательства, сосредоточившись на Бруклин, когда она оттолкнулась пальцами ног от ковра и низко перекинулась через перила, прямо у меня над головой.

Она взвизгнула, когда едва не упала, но сумела удержаться и снова встать на ноги, прежде чем повторить трюк.

— Это не моя вина, что она выбрала меня, кретин, — громко огрызнулся Найл. — Это ты не смог убедить ее сделать ставку на тебя. Я не виноват, что я ее любимчик.

— Кто сказал, что ты мой любимчик? — крикнула Бруклин, и на мгновение наступила тишина, но потом Матео и Найл снова начали спорить между собой, и до меня донесся звук того, как Матео отодвинул свое кресло и поднялся на ноги.

Но я не оглянулся на них. Мой взгляд был прикован к Рук.

Бруклин широко улыбнулась мне, раскинув руки по обе стороны от себя, как пару крыльев, прежде чем снова оттолкнуться от ковра и перемахнуть прямо через перила.

Ее белое платье взметнулось вокруг нее, и она рассмеялась, падая, ни на секунду не сомневаясь, что я поймаю ее.

Она тяжело приземлилась в мои руки, но я ни на секунду не дал ей подумать, что уроню ее, подхватив ее под ноги и обхватив рукой за спину, а затем прижав к своей груди.

Она весело рассмеялась, обняла меня за шею и прижалась ко мне, чтобы поцеловать в щеку.

— Ты мой любимчик, Эй-Джей, — заговорщически прошептала она. — У нас с тобой есть особая связь, которую они просто не понимают.

Я кивнул, притянул ее еще ближе к себе и склонил голову, чтобы коснуться губами ее виска, вдыхая ее запах, пока она прижималась ко мне. Она пахла медом, папайей и сексом, и я вдыхал этот аромат, желая большего и наслаждаясь вниманием, которое она мне уделяла.

— Ты бы не был таким чертовски самодовольным, если бы у тебя в кармане не было пульта от этого ошейника, bastardo, — рявкнул Матео позади нас, и Найл громко рассмеялся.

— Ты хочешь, чтобы тебе сегодня не только разбили сердце, но и надрали задницу? — Бросил он с вызовом. — Потому что мне не нужен навороченный ошейник, чтобы втоптать тебя в грязь, мой маленький ослик.

— Тогда докажи это, — бросил Матео с вызовом.

— Может быть, я так и сделаю, — ответил Найл.