На какое-то время Эмма оставила его без внимания, снова уставившись на Чёрча. Он что, разговаривал со своим отцом? Звонил в колледж? Сначала их родители, теперь вот это — он ненавидел разговаривать, и все же сделал это. Ради нее. Для кого-то это было бы мелочью, но для него это огромный подвиг.

«Должно быть, это любовь».

— Я обещаю, — выдавила, наконец, она.

— Хорошо. Вот и умница, Эмма. Уверен, что всё утрясётся.

Затем Джерри похлопал ее по руке, и Эмму чуть не стошнило.

«Я трахалась с Чёрчем, а теперь ем блинчики с Марго, а Джерри меня утешает. Я что, ночью умерла?»

Внезапно Чёрч встал. Звук проскрежетавших по дешевому кафельному полу ножек его стула, казалось, заполнил весь дом. Все тут же замолчали и уставились на него. Он ни на кого не взглянул, только отнес тарелку к раковине и вернулся в свою комнату. Вскоре они услышали, как Чёрч собирает вещи. Эмма уже давно запомнила его распорядок — он готовился уходить.

Всего одна умопомрачительная ночь вместе, и Эмма уже решила, будто он стал другим человеком. Но, конечно же, Чёрч им не стал. На самом деле слова не так уж и важны. Не для такого, как он, не для его сущности.

Эмма быстро встала и убрала за собой тарелку. Она переглянулась с матерью, но на Джерри старалась не смотреть. Девушка все еще не знала, как следует понимать его неожиданную любезность. В мире Эммы ласковое обращение редко предвещало что-то хорошее.

Она металась по своей комнате, не зная, за что ей хвататься. Вчера она кого-то там избила — стоит ли ей вообще с ним ехать? Может, ей нужно подождать, пока ее не вызовет декан? Когда Чёрч на мгновение остановился у ее двери, девушка поняла, что всё же стоит. Эмма схватила рюкзак, провела расческой по волосам и, когда он уже выходил на улицу, бросилась его догонять.

— Держите нас в курсе того, как сегодня все пройдёт, — крикнул Джерри, когда за ними захлопнулась входная дверь.

На улице лил дождь, и к тому времени, как они сели в машину, оба вымокли до нитки. Пока они ехали по улицам, Эмма выжимала волосы, а потом, в преддверии напряженного дня, принялась крутить сигареты.

— Твой отец, — нарушила молчание она.

Чёрч бросил на нее взгляд, и Эмма на мгновение замолчала, ожидая его реакции. По-видимому, все было хорошо и действительно вернулось к норме.

«Я больше не знаю, что такое норма, просто не знаю».

— Твой отец и впрямь такой классный парень? — продолжила она.

Чёрч снова устремил взгляд на дорогу и, казалось, улыбался про себя. Насмехался над ней.

— Я имею в виду, за фасадом его безобидной внешности. Ты рассказал мне о своей маме, а что насчет Джерри? Он всегда был таким пресным?

Улыбка Чёрча исчезла. Казалось, разговор ему наскучил.

— А он когда-нибудь хотел причинить людям вред?

Слишком общий вопрос, конечно, но Эмма знала, что Чёрч ее поймет. Она увидела, как на руле сжимаются и разжимаются его пальцы. Затем, как раз, когда впереди показалось здание колледжа, он глубоко вздохнул.

— Нет.

Ах. Этот голос. Она уж подумала, не приснился ли он ей. Низкий и глубокий, отдающийся у нее в груди.

— Вообще никогда?

— Я мог бы поджечь Джерри, а он бы только мне улыбнулся и сказал «спасибо». Я почти уверен, что он не мой настоящий отец.

— Серьезно?

Это никогда не приходило ей в голову, но теперь, когда он произнес это вслух, показалось очень логичным. Чёрч вообще не был похож на своего отца. Абсолютно. Джерри был примерно среднего роста, пухлым, с заметным брюшком и светло-русыми волосами. Его унылые, выцветшие голубые глаза очень соответствовали его тусклым волосам. Его тусклой личности. У него напрочь отсутствовало то электричество, которое искрилось в глазах и интеллекте его сына.

Они остановились на парковке, Чёрч занял свое обычное место перед окнами в самом конце ряда. Некоторое время они сидели молча, пока Эмма складывала сигареты и собирала свои вещи. Покончив с этим, она подождала еще пару минут, пока Чёрч, казалось, что-то напряженно обдумывал у себя в голове.

— Эмма…, — выдохнул он ее имя, и от его дыхания у нее захватило дух. — Теперь все по-другому. Ты ведь это понимаешь, правда?

И тут она испугалась. Это может означать либо что-то очень хорошее, либо что-то очень плохое.

— Прости, что?

— Для тебя все просто — ты никогда не затыкаешься. Но для меня… это не так. Каждое произнесенное мною слово дорогого мне стоит. Частички моего... моего разума, не знаю, моего рассудка. Чего угодно. Сейчас мне нужна твоя помощь.

Ладно, фух. Он не собирался с ней расставаться, когда у них всё только началось. От одной только мысли, от намёка на это ее охватила паника. Сам факт...