В паре метров от причала росла плакучая ива. Она находилась так близко к берегу, что ее ветви касались воды, создавая нечто наподобие укромной лагуны. Рядом с ней Эмма увидела Чёрча, на котором не было ничего, кроме боксеров, и он, не спеша и методично входил в озеро. В его движениях не было и намека на неуклюжесть, и Эмма бы, наверное, очень смутилась, вспомнив свои, но она была слишком увлечена разглядыванием его обалденного тела, чтобы об этом думать.

Дрожа всем телом, она наблюдала за тем, как он идет, и изо всех сил старалась держаться на плаву. Чёрч зашел в озеро по грудь и, видимо, перестав чувствовать под ногами дно, поплыл чем-то вроде неспешного брасса, легко держа над водой голову.

— Я знала, что тебе понравится, — сказала Эмма, когда он, наконец, до нее добрался.

Чёрч ничего не ответил, просто подплыл так близко, что задевал ее ногами, пока они оба удерживались в воде в вертикальном положении.

— Мне нравится холод. Там, где я жила до этого, было довольно влажно. Мне это тоже нравилось.

Она погрузилась ниже и откинула назад голову, от чего вода затекла ей в уши и заглушила звуки вечеринки. Над ней сияла Луна, и Эмма неотрывно смотрела на нее до тех пор, пока под воду не ушло и её лицо. Она не испугалась, обнаружив, что тонет; однако, здорово испугалась, почувствовав, как чья-то рука грубо схватила ее за плечо и резко выдернула на поверхность.

Эмма порывисто втянула в себя воздух и посмотрела на Чёрча. Ее ждал еще один сюрприз — он казался рассерженным.

— Я спросила, умеешь ли плавать ты, — напомнила она ему. — Я не говорила, что у меня это хорошо получается.

У нее устали руки. Как, в прочем, и ноги, — она не привыкла к движениям, необходимым для того, чтобы так долго удерживаться ее на плаву. Было бы так легко просто сдаться и утонуть. Она не сводила глаз с Черча.

Он смотрел на нее с оттенком настороженности, скрывающейся за его пустым взглядом. Чёрч по-прежнему держал ее за плечо, его хватка была такой крепкой, что Эмме стало больно. Не разжимая пальцев, он привлёк ее к себе. Когда он обвил ее своими руками, а их ноги сплелись, она не осмелилась издать ни звука, просто смотрела ему в глаза. Наконец, Эмма сама обхватила его за плечи, и внезапно он стал ее личным буем. Спасательным жилетом, тем единственным, что удерживало ее на плаву.

— Ты очень красивый, —произнесла она, стуча зубами.

Его взгляд опустился на ее губы. Потом Чёрч вздохнул, и она почувствовала, как его руки скользнули по ее спине.

— А ты — нет.

У Чёрча была удивительная манера говорить, не произнося ни единого слова, и произносить слова, ничего не говоря. По какой-то причине, вне зависимости от его выбора, Эмма всегда прекрасно его понимала. От его заявления она улыбнулась.

— Я тебя не боюсь. Я тебя вижу, Чёрч Логан, — прошептала она.

Он закрыл глаза, затем наклонил вперед голову и прислонился лбом к ее лбу.

— Ты меня сломаешь, — прошептал он в ответ.

— ДАВАЙТЕ КУПАТЬСЯ ГОЛЫШОМ! — прогремел над тихим озером чей-то голос, и они оба обернулись в ту сторону.

К озеру примчалась стая пьяных двадцатилетних парней и принялась прыгать с причала в воду. Некоторые из них были в нижнем белье, как Чёрч с Эммой. Некоторые — полностью одетые, а остальные — в чем мать родила. Все они казались шумными, сокрушительными и сумасшедшими.

Лицо Чёрча осталось совершенно бесстрастным, но с его телом всё обстояло совсем иначе. Эмма почувствовала, как напряглись мышцы его плеч. Он тяжело задышал, и его руки крепко сжались вокруг ее тела.

— Думаю, это официально перестало быть забавным, — вздохнула она. — Интересно, моя одежда еще там?

Он резко ее отпустил и размеренным, изящным кролем поплыл обратно к иве. Эмма, как могла, гребла за ним по-собачьи, но к тому времени, когда она нырнула под свесившиеся ветки, Чёрч уже стоял на берегу. Она встала на ноги и, наклонившись, чтобы выпутаться из окружившей её листвы, сделала несколько шагов в том же направлении.

— Ну, тебе хорошо, — усмехнулась она, взглянув на аккуратно сложенную у основания дерева стопку его одежды.

Ее вещи лежали на причале. И чтобы до них добраться, ей придется пройти через толпу пьяных идиотов.

Чёрч стоял к ней спиной перед горкой своей одежды и, взъерошив руками волосы, стряхивал с них воду. Он все эти дни так аккуратно их укладывал, что Эмма и забыла, какие они на самом деле густые и непослушные. Девушка шагнула вперед, и оказалась прямо у него за спиной.

— Тебе больше не нужно меня подвозить, — сказала она ему, прижав к груди руки и пытаясь удержать в теле хоть каплю тепла. — Не нужно делать такие вещи — приходить на вечеринки, залезать в воду — только потому, что я тебя на это толкаю. Я знаю, что с тобой всё в порядке. Ты не должен мне ничего доказывать.