Я понимаю, как тесно на заднем сиденье. Но мне все равно – на самом деле, мне это нравится. Мне нравится, как крепко мы прижаты друг к другу. Я люблю запах машины и запах нашей кожи, смешанные вместе. Я люблю звезды за окнами и серебряное сияние на коже Неро.

Он прав – никто никогда не испытывал такого момента, как этот.

26. Неро

Офицер Шульц на седьмом небе от счастья. Он получил еще одну награду за арест лаборатории с наркотиками на Мохок-стрит. Леви Каргилл сидит в камере предварительного заключения в городском исправительном центре вместе с четырьмя своими дилерами.

Шульц празднует с двадцатью другими копами в маленьком пабе под названием «У Фрости».

Никто не веселится так, как коп в свободное от работы время. Их крики и пение слышно за два квартала. Не то чтобы пьяное пение было чем-то необычным в Кабрини-Грин.

Заглядывает даже высшее руководство, включая комиссара Маккея и шефа Броуди. Они покупают выпивку для всех офицеров, затем вместе покидают паб, садятся на заднее сиденье лимузина и отправляются на Небесный бал в Планетарий.

Папа будет там вместе с Гриффинами. Они заручаются поддержкой нашего проекта на Южном берегу, для реализации которого у нас теперь достаточно средств.

Но только не я. Я нашел деньги – они могут найти разрешение.

Я ненавижу смокинги и ненавижу болтовню о всякой ерунде.

Сегодня вечером мне нужно заключить свою собственную сделку. И для этого мне не потребуется смокинг.

Я подъезжаю к квартире Шульца на Кингсбери-стрит.

По меркам полицейского дома там не очень высокий уровень безопасности. Мне требуется около восьми минут, чтобы проникнуть внутрь, взобраться по пожарной лестнице и взломать замок на его окне.

Затем я немного ковыряюсь в этом месте. Честно говоря, это довольно удручающе. Шульц живет один – у него нет даже кошки, собаки или волнистого попугайчика, которые могли бы составить ему компанию. Ни соседа по комнате, ни девушки.

У него довольно чистая квартира, если учитывать только опрятность, а не факт, что пылесосит он, наверное, раз в три месяца. Его посуда выглядит так, будто ее выбирали наугад, и практически нигде нет никакого декора.

Хотя он не полный психопат – я вижу пару проблесков личности.

Во-первых, в шкафу лежит куча потрепанного бейсбольного снаряжения. Так что он, вероятно, играет в какой-то любительской лиге. И он действительно фанат «Кабс» – примерно на половине рубашек в его шкафу изображен их логотип. Единственная фотография в квартире – это фотография светловолосого Шульца в детстве на Ригли Филд со своим отцом.

Я сразу узнаю Мэтью Шульца. Он выглядит точь-в-точь как его сын, только немного стройнее. Та же квадратная челюсть и тот же набор мышц как у Капитана Америки.

Но Логан Шульц на фотографии выглядит по-другому – он улыбается так широко, что его почти не видно, и торжественно держит бейсбольный мяч с автографом. Он выглядит радостным, без какой-либо злобы взрослого полицейского, которого я знаю.

Это единственная сентиментальная вещь во всей квартире. Фото и старый значок его отца, засунутый в верхний ящик его тумбочки, прямо рядом с кроватью.

Я достаю пиво из холодильника, открываю его и сажусь ждать.

Проходит еще полтора часа, прежде чем он, спотыкаясь, возвращается домой. Я слышу, как его ключи скребутся в замке, приглушенные ругательства, а затем сам Шульц шаркающей походкой входит в квартиру. Я жду, пока он достанет свой служебный пистолет и положит его на стол, прежде чем заявить о своем присутствии.

– Поздравляю, – говорю я, включая свет.

Шульц подпрыгивает, как испуганный кот, хватаясь за свой пистолет.

– Расслабься, – говорю я ему. – Это всего лишь дружеский визит.

– Ты же знаешь, что я мог бы пристрелить тебя прямо сейчас, – говорит он, хмурясь. – Или просто арестовать тебя за взлом с проникновением.

– Это было бы не очень гостеприимно. Учитывая, что я принес тебе подарок.

Шульц держит руку на рукоятке своего пистолета. Он делает паузу, затем засовывает пистолет за пояс. Он скрещивает руки на груди, уставившись на меня затуманенным взглядом.

– Какой? – спрашивает он.

– Ну... может быть, подарок – это громко сказано. Больше похоже на предмет для обмена.

– Обмена на что?

– Камиллу Ривьеру.

Шульц раздраженно фыркает.

– Не делай вид, что тебе не плевать на нее. – говорит он.

– О, мне еще как не наплевать на нее, – тихо говорю я. – Камилла теперь моя. Ты больше не подойдешь к ней.

– Или что? – усмехается Шульц.

– Или в следующий раз, когда я вломлюсь сюда, ты проснешься от лезвия, перерезающего твои голосовые связки.