Я вскрикиваю, выпрямляясь так быстро, что ударяюсь головой об открытый капот Камри.

Яркие звезды вспыхивают у меня перед глазами, как вспышки. Я подношу грязную руку к виску и чувствую, как по нему стекает теплая кровь.

Я разворачиваюсь, сталкиваясь лицом к лицу с офицером Шульцем, который стоит слишком близко ко мне.

– Что ты здесь делаешь? – ахаю я.

– Ты не отвечала на мои сообщения. И на звонки.

– Я работаю, – рычу я. – И точно не прикрепляю свой телефон к бедру.

Он не отступает, поэтому между нами всего пара дюймов. Он зажал меня между собой и Камри. Моя голова раскалывается, а сердце все еще колотится от шока и неожиданности.

– Ты можешь отодвинуться? Моя голова кровоточит.

– Дай мне взглянуть, – говорит Шульц.

– Мне не нужна твоя помощь.

Он толкает меня на ближайшую скамейку, не слушая. Хватает горсть бумажных полотенец и прижимает их к моему виску. Он сидит прямо рядом со мной, его загорелое лицо всего в нескольких дюймах от моего. Я чувствую запах мятной жвачки в его дыхании.

– Извини, что застал тебя врасплох, – говорит он.

Он улыбается. И совсем не выглядит виноватым.

– Тебе не следует быть здесь, – бормочу я. – Если тебя кто-нибудь увидит…

– Я не надел форму.

– И что? Ты здесь не живешь. Люди заметят тебя. И не хочу разочаровывать, но от тебя так и разит копом.

– Да ладно, – говорит он. – В этой одежде?

Сегодня на нем какая-то гавайская рубашка и шорты-карго. Это немного менее заметно, чем его спортивная форма, но все равно не совсем уместно, если он пытается выглядеть как турист. Все дело в этой военной стрижке, напряженных плечах и настороженном взгляде, которым он оглядывает комнату. Туристы гораздо более невежественны.

– Так что у тебя есть для меня? – спрашивает он.

Я выкладываю ту скудную информацию, которую собрала на последней вечеринке Леви – в основном имена людей, которые, как я видела, покупали наркотики.

Шульц, кажется, не очень заинтересован во всем этом.

– А что насчет его поставщика? – спрашивает он.

– Как я должна это узнать? Я даже не нравлюсь Леви, не говоря уже о том, чтобы он мне доверял.

Есть одна информация, которая может его заинтересовать.

– Сионе выбил дерьмо из Неро Галло, – говорю я. – Ты можешь арестовать его за это.

– Арестовать его? – усмехается Шульц. – Скорее, дать медаль.

Я раздраженно вздыхаю.

– Тебе насрать на любое преступление, свидетелем которого я была. Так что я не знаю, что тебе сказать.

– Ты могла бы рассказать мне, что ты делала в «Альянс Банке», – холодно отвечает Шульц.

Мое горло сжимается.

Откуда он знает об этом?

Этот ублюдок преследует меня.

Я хочу устроить ему разнос, но вместо этого пытаюсь прикинуться дурочкой.

– Я открывала счет, – говорю я.

– Хорошая попытка, – усмехается Шульц. – У тебя нет таких денег на счету, чтобы заинтересовать Рэймонда Пейджа.

– Ты удивишься. Я порылась в диванных подушках и нашла почти тридцать восемь долларов.

Шульцу не кажется это смешным. Он сильно прижимает комок бумажных полотенец к порезу на моей голове, заставляя меня вздрогнуть.

– Для тебя все это шутка, Камилла? – рычит он.

– Преследование не кажется мне чем-то забавным, – говорю ему, глядя в глаза.

– Я не преследовал тебя, – говорит Шульц. – Я следил за твоим приятелем Неро.

– Я даже не видела его там, – вру я.

– Ты видела его новую девушку? –его голос звучит как тихое шипение.

Теперь мое горло сжимается так сильно, что я едва могу дышать. Я чувствую тот же прилив горькой ревности, вспоминая, как красиво выглядели Неро и Белла, стоя рядом друг с другом. Она из тех девушек, с которыми ему следует встречаться, если он действительно хочет с кем-то встречаться. Богатая. Великолепная. С хорошими связями.

Я же, блядь, никто. Позорище. Можно себе представить, как Неро знакомит меня со своей семьей? Он бы никогда этого не сделал. Ради бога, мой отец пылесосил машину Энцо Галло. С таким же успехом можно было бы встречаться с дочерью своей горничной.

– Ты говоришь о Белле? – хриплю я.

– Конечно. О ком еще?

– Не знала, что они встречаются. Рада за них.

Моя ложь невероятно жалка. Шульц качает головой, удивляясь тому, как глупо я звучу.

– Слышал, у них были какие-то непонятки еще со старшей школы, – говорит Шульц, глядя на меня. – Держу пари, она чертовка в постели. Девочки, у которых проблемы с отцом, всегда такие...

– Я же говорила тебе, – шепчу я. – Я не дружу ни с одним из этих людей…

– Точно, – Шульц медленно кивает. – Ты просто одиночка. Неудачница. Верно, Камилла?