Правда, я не чувствую себя лучше, наблюдая, как она выходит через двойные стеклянные двери. На самом деле, я вроде как хочу погнаться за ней.       Хочу объяснить или, по крайней мере, заверить ее, что это деловой ланч и ничего более.

Я вижу, как она стоит на тротуаре, выглядя потерянной, как будто она не может решить, куда идти дальше. Издалека она кажется маленькой. Когда она стоит прямо передо мной, с горящими глазами и скрещенными на груди руками, она выглядит устрашающе. Я забываю, что она на самом деле очень миниатюрная.

– На что ты смотришь? – нетерпеливо спрашивает Белла.

– Ни на что, – отвечаю я, качая головой.

Я хочу дать себе пощечину. Мне следует вернуться в игру и успокоить Беллу. У нее всегда были проблемы с Камиллой.

– Что она вообще здесь делает? – огрызается Белла. – Я чувствую, что она везде, куда бы я ни посмотрела в последнее время! Боже, это хуже, чем в старшей школе! Почему бы ей просто не сидеть в своей дерьмовой, маленькой мастерской, как раньше?

Хочу сказать Белле, что если ты не получаешь пятизначное пособие от папы каждый месяц, тебе вроде как приходится ходить куда-то и что-то делать. Но я запихиваю эту мысль поглубже, натягивая на лицо улыбку.

– Значит, ты не можешь сама спуститься в хранилище? – говорю я Белле, делая вид, что смотрю на часы. – Тогда я лучше пойду. Не думаю, что у меня есть время ждать твоего отца…

– Я очень хотела, чтобы он познакомился с тобой, – дуется Белла.

Да, держу пари, Рэймонд Пейдж тоже был бы рад со мной познакомиться. Мой отец – один из немногих влиятельных людей в Чикаго, который не хранит свои деньги здесь. По иронии судьбы, это потому, что он считает Рэймонда слишком грязным. Папа всегда говорит: «Не нарушай закон, пока нарушаешь закон». Он имеет в виду, что ты должен совершать только одно преступление за раз. В противном случае, привлечешь к себе внимание. В конце концов, Аль Капоне никогда бы не попался на незаконной продаже алкоголя, если бы федералы не привлекли его к ответственности за уклонение от уплаты налогов.

Именно из-за того, что Галло не имеют дел с Пейджем, у меня нет проблем с тем, чтобы ограбить его вслепую. Он не под нашей защитой.

– Ну, – нерешительно говорит Белла. – Мы все еще можем спуститься вниз. Мы просто не сможем войти внутрь без папы.

– Ты уверена? – спрашиваю я.

– Да, конечно! – отвечает она, пытаясь казаться более уверенной, чем выглядит.

Она ведет меня к частному лифту, охраняемому хмурой гориллой в костюме.

– Привет, Майкл, – говорит ему Белла. – Я хочу показать моему другу хранилище.

– Он есть в журнале записей? – ворчит Майкл.

– Нет, – хихикает Белла. – Мне никогда не нужно записываться.

– Я лучше позвоню мистеру Пейджу, – говорит Майкл, его короткие пальцы тянутся к рации.

– Хорошо, – небрежно говорит Белла. – Он сейчас на деловой встрече за обедом.

Майкл колеблется.

– Все в порядке, – говорит Белла пассивно-агрессивным тоном. – Он разозлится меньше, если ты его прервешь, чем, если ты не поможешь мне.

Майкл отбрасывает рацию.

– Хорошо, – говорит он. – Можете спуститься. Но ничего не трогайте.

– Конечно. – Белла мило улыбается.

Майкл нажимает кнопку лифта и впускает нас внутрь. Двери закрываются, и мы спускаемся в подземное хранилище.

Пока мы спускаемся, я говорю Белле:

– Держу пари, твой папа знает всех важных людей в Чикаго.

Белла краснеет от удовольствия.

– Он знает всех, – соглашается она. – Каждый раз, когда он берет меня на вечеринку, он называет мне имена всех, и все они знают его. Мэр, генеральные директоры, даже знаменитости…

Пока Белла говорит, я запоминаю панель управления в лифте и расположение каждой камеры и датчика.

Когда мы входим в хранилище, я иду медленно и неторопливо, считая шаги. Эти дурацкие запонки на мне не только для того, чтобы я мог выглядеть финансовым придурком. Каждый раз, когда я поправляю тот, что находится на правом запястье, он делает снимок. Я могу повернуть запонку в любом направлении, чтобы сделать снимки лифта, комнаты хранилища и самой двери хранилища.

Здесь внизу нет никаких декоративных украшений. Никаких удобных ниш или ваз, которые я мог бы использовать в качестве укрытия. У меня есть дополнительная камера, которую я хочу спрятать на месте, но я вижу только одно подходящее место для нее: рядом с огнетушителем. Я иду в том направлении, спрашивая Беллу:

– Так что находится в хранилище? Золотые слитки или что-то в этом роде?

– Все виды богатств, – отвечает она. – Вообще-то…– Белла бочком подходит ко мне, понижая голос. – Я услышала, как мой отец разговаривал по телефону с кем-то. Он сказал, что этот большой бриллиант достался ему от какого-то русского парня... Но, я полагаю, он умер? И с тех пор никто не возвращался за камнем. Он думает, что никому об этом неизвестно.