Я действительно горжусь им. Я всегда знала, что мой младший брат был гениален. Ему просто нужно было направить свое внимание в нужное русло. К вещам, которые помогут ему в жизни, а не доставят неприятности.

Я смотрю на его худое красивое лицо, на котором выделяются темные глаза и девичьи ресницы. По правде говоря, он не совсем похож на мою мать. Она была чистой пуэрториканкой. У Вика кожа более светлая. Возможно, его отец был белым чуваком.

Я вглядываюсь в его черты, пытаясь найти в его лице признаки Реймонда Пейджа. Могла ли моя мама знать такого человека? Встречалась ли она с ним или спала?

Экзотику посещали самые разные мужчины. Это был один из самых модных стриптиз-клубов в городе. Люди говорили, что моя мать также работала эскортницей. Мне не хочется в это верить. Но вполне возможно, что она встретила Рэймонда и случайно забеременела.

Это не та информация, которую Пейдж хотел бы, чтобы кто-то еще знал. В то время он был женат на матери Беллы. И даже если она не против его хождений налево, сомневаюсь, что это распространяется на незащищенный секс со стриптизершами.

Боже, меня тошнит от одной мысли об этом.

– Что? – говорит Вик. – На что ты смотришь?

– На эти ресницы, – говорю я ему.

Он смеется.

– Они вроде как крутые.

– Вик, – нерешительно говорю я. – Мама когда-нибудь рассказывала тебе что-нибудь о твоем отце?

– Нет, – говорит он, хмурясь, – я же говорил тебе, что нет.

– Ты не помнишь, какие-нибудь парни приходили к ней домой? Кто-нибудь, с кем она встречалась, когда ты был маленьким?

– Я вообще ничего о ней не помню. –он хмурится

– А как насчет высокого лысого мужчины?

– Зачем ты спрашиваешь меня обо всем этом? – сердито говорит Вик. – Мне все равно, кто мой настоящий отец. Аксель – мой отец.

– Я знаю, конечно, так и есть, – пытаюсь я успокоить его. – Просто… может у твоего настоящего отца есть деньги. Может быть, он задолжал тебе алименты.

– Я больше не ребенок, – говорит Вик. – Теперь уже слишком поздно.

Строго говоря, я не думаю, что это правда. Ему все еще семнадцать. Рэймонд Пейдж – богатый человек. Возможно, я смогу получить что-то для Виктора, чтобы помочь оплатить колледж.

Потому что я больше не смогу откладывать деньги на него. Отец получил результаты анализов из больницы. У него аденокарцинома 3-й стадии. Его врач говорит, что, похоже, болезнь еще не распространилась, и у него есть неплохие шансы на выздоровление, если его сразу же отправят на операцию.

Но у нас нет страховки. Я сказала в больнице, что мы на мели. Они пытаются получить для нас финансовую помощь, тем временем составляя для нас план платежей. На это у меня уйдет каждая копейка, и для Вика ничего не останется.

Это наводит меня на мысль, что, возможно, стоит попросить у Рэймонда денег. Мне не нравится эта идея – он богат и влиятелен. И если у него такая дочь, то это указывает на то, что он, вероятно, полный мудак. Но разве у меня есть другой выбор? Если он действительно отец Вика, он ему кое-что должен.

Иисус. Я только что поняла, что это означает, что Белла – сестра Вика. Или сводная сестра, полагаю. Так же, как и я.

Меня это бесит. Мне не нравится, что Белла имеет какую-либо связь с моим младшим братом. Это делает меня ревнивой собственницей. Я та, кто вырастила Вика. Я та, кто всегда защищала его и заботилась о нем.

Ну, это не имеет значения. Мне нужно поговорить не с Беллой. А с Рэймондом. И мне нужен план получше, чем просто устроить ему засаду на работе. Он не захочет слышать то, что я скажу. Мне нужны доказательства.

– Не забывай о школьных занятиях, – говорю я Вику, взъерошивая его волосы по пути к выходу.

Я возвращаюсь к автомобильному отсеку. Сегодня здесь только я – мой отец в «Мидтаун Медикал» обсуждает свой план лечения с доктором Янгом. Я хотела пойти с ним, но он напомнил мне, что нужно починить еще две машины к концу дня. И работать больше некому, кроме меня.

Несмотря на то, что работа простая я полностью погружена в нее. Включив радио так громко, что я уверена, оно разносится эхом по улице, я по локоть в масле теряюсь в сложном двигателе Камри 2018 года выпуска. Какое облегчение – сосредоточиться на этом и ни на чем другом.

Я не могу думать ни о своем отце, ни о Вике, ни о Неро. Просто работаю усердно, в темпе, чтобы сделать все как можно быстрее.

Я настолько погружаюсь в работу, что на самом деле начинаю чувствовать себя хорошо. По радио звучит старая песня Джоан Джетт, и я начинаю подпевать, забывая, что двери автомобильного отсека открыты, и меня может услышать кто угодно:

– Это твой лейтмотив? – рычит мне в ухо мужской голос.