Поэтому после того, как мы поели, я повел Нессу в бальный зал. Я уже несколько раз наблюдал, как она танцует — в «Jungle», в Лейк Сити Балет, в ловушке своей комнаты, в пространстве рядом с кроватью с балдахином.

Танцы преображают ее. Девушка, которая краснеет и не может встретиться со мной взглядом — это не та же самая девушка, которая под воздействием музыки расслабляется.

Это как наблюдать за одержимостью. Как только я беру ее на руки, ее жесткое и хрупкое тело становится таким же свободным и жидким, как материал ее платья. Музыка проникает в нее, пока в ней не появляется слишком много энергии для одного маленького тела. Она вибрирует под моими руками. Ее глаза стекленеют, и она, кажется, больше не замечает меня, кроме как в качестве приспособления для перемещения ее по комнате.

Это заставляет меня почти ревновать. Она куда-то исчезла, и я не могу ее достать. Она чувствует что-то, чего я не могу почувствовать.

Я кружу ее вокруг себя все быстрее и быстрее. Я хорош в танцах так, как я хорош во всем — быстро и слаженно. Так я работаю, так я дерусь. И даже трахаюсь.

Но я не получаю от этого удовольствия, как Несса. Ее глаза закрываются, а губы приоткрываются. На ее лице появилось выражение, обычно свойственное сексуальной кульминации. Ее тело прижимается к моему, горячее и влажное от пота. Я чувствую биение ее сердца сквозь тонкий шелк, я чувствую, как ее соски напрягаются на моей груди.

Я наклоняю ее назад, обнажая часть нежной шеи. Я не знаю, хочу ли я поцеловать ее или укусить, или обхватить руками ее шею и сжать. Я хочу сделать что-то, чтобы вернуть ее из того места, куда она ушла. Я хочу вернуть ее внимание ко мне.

Странно. Обычно я чувствую раздражение от женского внимания. Я ненавижу их нуждаемость, их цепкие руки. Я использую их для разрядки, но даю понять, что не будет ни разговора, ни ласки, ни любви.

Я не целовал женщин годами.

И вот я здесь, смотрю на закрытые глаза Нессы, на ее приоткрытые губы и думаю, как легко я мог бы подмять этот нежный рот под себя и провести языком между губами, вкушая ее сладость, как нектар цветка.

Вместо этого я прикасаюсь к ее шеи. Я провожу кончиками пальцев по ее груди, ощущая такую мягкую кожу, словно она родилась вчера.

Ее глаза открываются, и она отрывается от меня с выражением ужаса на лице.

Теперь она смотрит на меня. Теперь она смотрит на меня с полным отвращением.

— Не трогай меня! — кричит она.

Я чувствую горький укол удовлетворения, видя, как она так резко падает обратно. Она думает, что может взлететь на небеса, когда захочет? Что ж, я потащу ее с собой в ад.

— Возвращайся в свою комнату, — говорю я ей, получая удовольствие от того, что отстраняю ее по своей воле. Она моя пленница, и ей лучше не забывать об этом. Я могу дать ей право распоряжаться домом, но это не меняет нашей динамики. Она ест, когда я скажу. Она носит то, что я скажу. Она приходит, когда я скажу. И она уходит, когда я скажу.

Она только рада поскорее уйти. Она убегает, подол зеленого шелкового платья развевается за ней, как плащ.

Когда она уходит, я рассчитываю вернуться к своему обычному состоянию апатии. Несса — всего лишь всплеск на моем радаре — мгновенный толчок, который так же быстро исчезает.

Но не сегодня. Ее запах задерживается в моих ноздрях — сладкий миндаль и красное вино. Кончики моих пальцев все еще ощущают мягкость ее кожи.

Даже после того, как я наливаю себе напиток и выпиваю его залпом, я все еще чувствую возбуждение и возбужденность. Мой член неловко упирается в ногу, вспоминая ощущение прижатого к нему стройного бедра Нессы, а между нами только мои брюки и совсем небольшое количество шелка.

Я выхожу из дома и еду в Jungle, лавируя в ночном потоке машин. Я езжу на Tesla, потому что это идеальная, скрытая машина для богатства. Она выглядит как черный седан и не привлекает внимания копов, несмотря на то, что в полной комплектации обошлась мне в 168 000 долларов. Ускорение похоже на падение с американских горок. У меня сводит живот, когда я вылетаю из-за угла, абсолютно бесшумно.

Я паркуюсь за клубом и вхожу через заднюю дверь, кивая вышибале, когда прохожу мимо.

Я направляюсь прямо к главному бару, проталкиваясь сквозь толпу пьяных посетителей. Петра завалена заказами на напитки. Она бросает их, когда я дергаю головой в сторону своего кабинета, говоря ей следовать за мной.

На ней топ в стиле бикини, едва прикрывающий сиськи, и обрезанные шорты, обнажающие нижнюю половину ее задницы. У нее пирсинг в носовой перегородке, который я терпеть не могу, а также в ушах, бровях и пупке. Мне на все это наплевать. Она могла бы носить костюм гориллы, и мне было бы все равно, лишь бы это обеспечивало доступ к той ее части, которая мне нужна.

— Я не думала, что ты придешь сегодня, — мурлычет она, следуя за мной в кабинет.

— Я и не собирался, — коротко отвечаю я.