— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Девушка дрожит от шока, стуча зубами, но, похоже, не ранена.

— Все нормально, — говорит она.

Несса прижимается ко мне, обвивая руками мою шею.

Я вижу, как у Фергуса подергивается челюсть. Это его малышка, которая всегда бежала за успокоением к нему.

Кэллам поднимает серебряный поднос. На нем вмятина размером с мяч для софтбола, прямо по центру.

— Твою мать, — говорит он. — Откуда ты знал, что это сработает?

— Я и не знал, — отвечаю я.

Имоджен обнимает Нессу, по ее лицу текут слезы.

— О боже, — рыдает она. — Я больше этого не вынесу.

— Кэллам, — резко говорит Фергус. — Полиция будет здесь через минуту. Бери Аиду, и езжайте домой. Тебе не нужно, чтобы твое имя ассоциировалось с этой историей.

Затем он переводит взгляд на меня:

— Подозреваю, ты тоже не очень чист в их глазах.

— Я не оставлю Нессу, — говорю я.

Выражение его лица немного смягчается.

— Я побуду с ней, — говорит Фергус. — Мы дадим показания. Затем встретимся с тобой снова в нашем доме.

— Я останусь с вами, — говорит ему Риона, скрещивая руки на груди. — В качестве юриста-консультанта.

Я колеблюсь. Я не хочу уходить без Нессы, но Кристофф мертв. Нет смысла ссориться с Фергусом. Особенно когда мы наконец начали ладить.

Я нежно целую Нессу в губы. На нас смотрят ее родители, но мне насрать.

— Увидимся в доме, — говорю я ей. — Ты была сегодня бесподобна, Несса. Не позволяй этому отвлечь тебя. Ты чертова звезда.

Она целует меня снова, не желая отпускать.

Я слышу звуки сирен и мягко снимаю ее руки со своих плеч.

— Скоро увидимся, — говорю я.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, Фергус хлопает меня по плечу.

— Спасибо, — хрипло говорит он. — Ты был быстрее меня. Я бы не успел отреагировать.

Несса

Сейчас канун Рождества.

Моя мама обожает Рождество. Обычно она устраивает грандиозную вечеринку. Или иногда мы собираемся только своей семьей и соблюдаем все ирландские рождественские традиции — делаем венок из остролиста и вешаем его над дверью и ставим на окно свечи. Затем готовим сливочную помадку, делаем в камине попкорн, и каждый по очереди открывает свой подарок — и это всегда пижама.

Сегодня вечером для меня все будет совсем по-другому.

Я еду на север города, в дом Миколая.

Я вернусь наутро, чтобы печь блинчики и открывать подарки вместе с родителями.

Но сегодня вечером будем только мы с Мико, вдвоем, впервые за долгое время.

Я была поражена, что мои родители согласились на это. Думаю, после балета они, наконец, поняли, что у нас все всерьез.

В конце концов, Мико спас мою жизнь. Он заметил Кристоффа раньше всех остальных. Заслонил меня от пули, летящей мне прямо в лицо. Накрыл меня своим телом. И это дало моему отцу время выстрелить Кристоффу в спину.

Кажется, «Братве» снова нужен новый главарь.

Будем надеяться, он не затаит такой же обиды. Русские не очень-то благосклонно относятся к распавшимся союзам.

И все же это стоило того, чтобы доказать моим родителям, что Миколай меня любит. Действительно, по-настоящему любит.

Я еду к нему на встречу в новом джипе, камуфляжного зеленого цвета взамен белого. Это был ранний подарок на Рождество от семьи Галло. Аида выбрала автомобиль, а Неро над ним поколдовал. Теперь машина ревет, как на реактивном двигателе, не говоря уже о гигантских вездеходных шинах, лебедке, подъемном комплекте и рокслайдерах, которые добавил Неро. Кажется, на ней теперь можно хоть в горы.

В основном я, конечно, просто езжу на джипе в студию. Я уже начала работать над новой постановкой.

Эти шины отлично справляются со снегом. С озера дует свирепый и влажный ветер.

Мне плевать. Даже снежная буря не удержала бы меня сегодня дома.

Мико поджидает меня. Когда я приближаюсь, он открывает автоматические ворота. Я подъезжаю к дому. Под снежной шапкой он кажется еще выше и мрачнее, чем обычно.

Парадная дверь открыта. Я паркую джип и бегу внутрь.

Я оказываюсь посреди сияния сотни свечей. Вся прихожая уставлена ими, разных форм и размеров, мерцающими в темноте. Белые свечи горят насыщенным золотым светом, наполняя пространство ароматом дыма и сладкого пчелиного воска. Миколай приветствует меня дома.

Я следую вдоль дорожки из свечей, пересекаю первый этаж и оказываюсь в оранжерее.

Здесь всегда лето. Растения такие же крупные и зеленые, как и всегда. Как я и думала, Миколай ждет меня на скамейке. Увидев меня, он встает. Мико одет более формально, чем обычно — брюки, рубашка, застегнутая на все пуговицы, тщательно уложенные волосы. Я чувствую запах его одеколона, а под ним волнующий аромат его кожи.