— Черт возьми.

Я хватаю Себа и закидываю его руку себе на плечо, помогая поднять его.

— Я в порядке, — протестует он, но я вижу, что он ступает только на здоровую ногу.

— Давай выбираться отсюда. Я уверен, что эта старая карга уже звонит в полицию.

Мы с Себом ковыляем обратно к внедорожнику. Я искренне рад, что он пригнал его сюда, потому что в данный момент ни один из нас не смог бы пробежать обратный путь через весь двор. Кроме того, если бы он не вошел и не подобрал этого медведя, я бы не заметил камеру и не услышал, как сработала бомба. Первое, что я бы узнал, это то, что все вокруг взорвалось вокруг моих ушей.

Слишком часто я оказываюсь на волосок от смерти. Я чувствую, что моя удача на исходе.

Когда мы садимся в машину, Себ говорит:

— Тебе лучше поехать в больницу.

— Который сейчас час? — спрашиваю я.

— Пять сорок два.

Я прекрасно понимаю, что в последний раз, когда что-то взорвалось в непосредственной близости от меня, я опоздал на встречу с Симоной.

Этого больше не повторится. Даже если весь город сгорит в огне.

— Мы просто заедем в магазин, — говорю я Себу.

— Какой магазин? — говорит он.

Я морщусь.

— С плоскогубцами и спиртом.

Я жду Данте перед отелем. Я так нервничаю, что чувствую, что меня сейчас вырвет.

Я потратила больше часа на подготовку. Жалкая часть меня надеется, что если я буду выглядеть достаточно красиво, он, возможно, сможет меня простить. Я знаю, это смешно, но когда ты тратишь всю свою жизнь на то, чтобы торговать своей внешностью, к чему еще ты можешь прибегнуть в самый отчаянный момент?

Я бы сделала все, чтобы вернуться в прошлое и изменить принятые мной решения.

Но это невозможно. Все, что я могу сейчас сделать, это сказать Данте правду. Всю, без остатка, уродливую правду.

Я оставила Генри с моими родителями. Они играют в настольные игры.

Перед уходом я подготовила Генри ко сну, одела в чистую пижаму, почистила с ним зубы.

— Куда ты идешь? — спросил он, разглядывая мое платье, туфли на каблуках и серьги.

— Мне нужно отлучиться на пару часов, — говорю я ему.

— Ты собираешься увидеться с ним? — спросил он. — С моим отцом?

Я поколебалась, потом честно ответила:

— Да.

— Я хочу пойти с тобой, — сразу сказал Генри.

— Ты не можешь.

— Почему?

— Мне нужно… поговорить с ним по-взрослому. Только вдвоем. Но я думаю — я надеюсь — вы скоро сможете встретиться.

— Я уже встречался с ним, — сказал Генри, его голос приглушен зубной щеткой.

— Я имею в виду, встретиться с ним должным образом.

Генри сплевывает в раковину, выглядя сердитым.

— Я хочу пойти с тобой прямо сейчас.

— Ты не можешь, — повторяю я, на этот раз более твердо.

Я поцеловала его в щеку, приглаживая его волосы.

— Пожалуйста, веди себя хорошо с бабушкой и дедушкой.

— Я всегда веду себя хорошо, — сказал он.

Направляясь к лифтам, я услышала, как позади меня с щелчком открылась дверь гостиничного номера. Генри высунул голову в коридор. Я бросила на него взгляд, и он ретировался обратно в комнату, захлопнув за собой дверь.

Я надеялась, что он ничего не скажет моим родителям о Данте, но в данный момент это вряд ли имеет значение. Я знаю, что они хотят сохранить Генри в секрете от Галло. Но это уже не их решение.

Данте подъезжает к отелю. Он ведет винтажный кабриолет — вероятно, один из автомобилей Неро — и выглядит так, будто только что принял душ. На заднем сиденье лежит пара сложенных одеял, которые обычно расстилают на земле во время пикника или ночного визита на пляж. Он нарядился и строил планы для нас, как будто это свидание. Мое сердце сжимается в груди.

Он выпрыгивает, чтобы открыть мне дверцу машины. Я вижу, что он двигается скованно, как будто у него болит спина. Тем не менее, он открывает дверь, отступая в сторону, чтобы позволить мне сесть.

Когда он забирается обратно на водительское место, я замечаю, что его правое ухо ярко-красное, как и задняя часть шеи, как будто он получил сильный солнечный ожог, несмотря на то, что сейчас осень. Белая повязка покрывает его бицепс, лишь наполовину скрытый рукавом футболки.

— Что с тобой случилось? — кричу я.

— Нич…

Он собирался сказать «ничего», прежде чем остановил себя. Он не хочет мне лгать.

— Я узнал, кто стрелял в нас, — говорит он. — Его зовут Кристиан Дюпон.

— Кто это? — говорю я озадаченно. — Его нанял Кенвуд?