Я продолжаю бежать, слезы текут по моим щекам, надеясь вопреки всему, что пуля Дюпона лишь попала Данте в плечо, и что сам Данте еще жив.

Я достигаю небольшого открытого участка земли, покрытого листвой, и бегу по нему, пытаясь вернуться под укрытие деревьев. Когда я бегу, земля уходит у меня из-под ног. Я погружаюсь вниз.

Мои руки вертятся, тянутся к чему-то, чему угодно. Я хватаюсь за корень дерева и цепляюсь за него обеими руками, два моих ногтя отрываются.

Я болтаюсь над пустым пространством, едва цепляясь за корень. Стараясь не закричать, я смотрю вниз, в глубокую яму.

О мой Бог. Это какая-то ловушка. Я не вижу дна. Я не знаю, насколько там глубоко и что там внизу. Но я знаю, что здесь достаточно высоко, и я, вероятно, сломаю себе ногу, если потеряю хватку за этот корень. К тому же я там застряну. Оттуда не выбраться. Дюпон сможет выследить меня на досуге.

Я должна поднять себя обратно.

Я цепляюсь за корень, тонкий и скользкий от грязи. Пытаюсь подтянуться обратно, но мои руки соскальзывают вниз, и я почти полностью теряю хватку.

Мои руки ужасно замерзли и онемели. Все мое тело болит — в царапинах, синяках, дрожит.

Мне хочется плакать. Я хочу сдаться. Но я не могу.

Усиливая хватку, я подтягиваюсь на несколько дюймов, затем еще на несколько. Упираюсь босыми пальцами ног в край ямы, чтобы укрепиться. По мере приближения к вершине я пытаюсь ухватиться за грязный край ямы. Кусок осыпающейся грязи отрывается у меня в руке, песок сыплется мне в лицо, ослепляя меня. Я выплевываю грязь изо рта и пробую снова.

Я бегу на север, к тому месту, которого избегали скворцы. Я знаю, что там есть человек.

Подойдя ближе, я поднимаю оптический прицел к плечу и осматриваю местность. Я вижу что-то похожее на фигуру, лежащую ничком на вершине хребта, и ухмыляюсь. Я узнаю свою старую винтовку. Рэйлан нашел нас.

На самом деле это не Рэйлан — а моя одежда, набитая ветками и листьями, установленная так, чтобы выглядеть как человек. Это приманка. Рэйлан пытается привлечь Дюпона. А это значит, что он должен быть где-то поблизости, ожидая, пока Дюпон покажется.

Я занимаю свою собственную позицию, образуя третью сторону треугольника. Приманка — это точка, а мы с Рэйланом — два других угла. Надеюсь, Дюпон выйдет прямо в середину.

В лесу царит тишина. Ни пения птиц, ни кваканья лягушек. Вокруг слишком много людей. Животные знают, что мы находимся здесь.

Я замедляю дыхание, осматривая лес через оптический прицел.

Затем я слышу звук, от которого у меня кровь застывает в жилах. Крик Симоны:

— ДАНТЕ, БЕРЕГИСЬ!

Стреляет винтовка. Манекен падает с вершины хребта.

Я поворачиваю ствол в поисках стрелка или Симоны.

Рэйлан замечает ее первым — он ближе к ней. Она убегает через лес, голая и покрытая грязью.

Рэйлан хватает свою дымовую гранату, выдергивает чеку и швыряет ей за спину. Она взрывается, поднимая дымовую завесу, защищающую ее от Дюпона.

К сожалению, она также заслоняет от меня Дюпона. Что оставляет Рэйлана незащищенным.

Я слышу звук выстрела винтовки Дюпона, эхом разносящийся среди деревьев. Затем ворчание, которое, должно быть, принадлежит Рэйлану. Тело падает с хребта, переворачиваясь на ходу. На Рэйлане, как и на мне, был жилет, но он не остановит крупнокалиберную пулю. Лишь немного замедляет процесс.

Я разрываюсь между необходимостью проверить, как там Рэйлан, и необходимостью последовать за Симоной.

На самом деле, выбора нет — мои ноги уже поворачивают меня в направлении Симоны, и я бегу за ней, полный решимости добраться до нее раньше, чем это сделает Дюпон.

Я слышу крик и звук ломающихся веток. БЛЯДЬ. Еще одна ловушка. Я бегу изо всех сил, мое плечо пульсирует, как барабан, сердце стучит так громко, что я слышу его в своих ушах.

Я продираюсь сквозь деревья, ветки хлещут меня по лицу, я бегу на звук этого крика.

Я выхожу на поляну и вижу Дюпона, стоящего на краю ямы с поднятой винтовкой, направленной вниз на Симону. Симона цепляется за мягкую, осыпающуюся землю, глядя в лицо Дюпона с выражением чистого ужаса.

Он уже навел свой пистолет прямо на нее. Если я выстрелю ему в голову или в спину, он может дернуть курок и убить ее.

Нет времени думать. Нет времени целиться.

Я поднимаю винтовку, даже не используя оптический прицел. Прицеливаюсь и стреляю.

Палец Дюпона на спусковом крючке взрывается кровавым туманом.

Рыча от ярости, он поворачивается ко мне.

Я стреляю ему еще три раза в грудь.

Он застыл на месте, оскалив зубы, выпучив глаза.

Затем он опрокидывается, кувыркаясь в яму.