— В машине. Не искушай меня, а то я пойду и возьму их.

Внутри оранжереи роскошно и влажно, но не дискомфортно. Цветы и лианы бегут по шпалере над головой, переплетаясь со сказочными огоньками. Бородатый виолончелист играет кавер на песню All of Me.

All of Me — Brooklyn Duo

Железная арка отмечает место, где состоится свадьба Данте и Симоны. Арка увита зеленью и цветами кремового оттенка: орхидеями, пионами и розами.

Мы с Рэйланом занимаем место со стороны прохода жениха. Мы сидим позади Энцо Галло, патриарха семьи Галло, Аиды и Каллума. Я вижу, как маленький Майлз Гриффин заглядывает Каллуму через плечо. Он успокоился, засунув в рот пустышку, но его серые глаза все еще смотрят яростно, а темные волосы торчат во все стороны.

Аида оборачивается, чтобы прошептать: — Привет!

Она сжимает мое колено, когда мы садимся. Я вижу, как она с большим любопытством разглядывает Рэйлана.

Через два ряда сидит Неро, обняв за плечи симпатичную девушку с темными вьющимися волосами. Это, должно быть, Камилла. Я осматриваю ее руки, и, конечно, замечаю слабые остатки масла на краях ногтей. Точно так же, как и руки Неро — доказательство их общей любви к двигателям. Они сосредоточенно разговаривают, их головы близко друг к другу, как будто они единственные два человека в мире.

Несса отнесла наши подарки к столу, а теперь опустилась на свое место рядом с Миколашем, прямо позади меня. До этого момента Мико молчал и хмурился, его бледное лицо и белокурые волосы резко контрастировали с черным костюмом. Когда Несса садится рядом с ним, выражение его лица полностью меняется. Его резкие черты смягчаются в улыбку, а в льдисто-голубых глазах появляется свет, и теперь он почти не похож на прежнего человека. Теперь он кажется почти доступным, а не таким, что может убить всех нас. Он поднимает одну сильно татуированную руку, чтобы убрать прядь волос за ухо Нессы. Своим голосом с акцентом он говорит:

— Ты выглядишь потрясающе, moja mała baletnica7.

Через проход я вижу высокого, подтянутого чернокожего мужчину в смокинге цвета морской волны. Он сидит со стройной светловолосой женщиной, между ними сидит Генри. Очевидно, это Яфеу Соломон, отец-дипломат Симоны, и его жена Элоиза. Генри — девятилетний сын Симоны и Данте. Он выглядит гораздо выше девяти лет, с головой, покрытой мягкими темными кудрями, и нежным выражением лица. Он спокойно собирает кубик Рубика, ожидая начала церемонии. Позади Генри стоит симпатичная молодая женщина, которая, как я полагаю, является воспитателем и няней Генри. Очевидно, ее пригласили потому, что она близка с Симоной, а не потому, что Генри нуждается в присмотре.

Мои родители входят следом, занимая место позади Соломонов, потому что со стороны Данте больше нет места. Мама сжимает мое плечо по пути к своему месту. Она навещала меня в больнице каждый день, хотя я говорила ей, что в этом нет необходимости. Она приносила мне одежду, туалетные принадлежности, книги и журналы, бразильские орехи, сухофрукты и шоколад. Она приносила угощения и для Рэйлана, пока не осталось места, чтобы сесть.

Я думаю, мои родители чувствуют себя виноватыми за дядю Орана, хотя они ни в чем не виноваты. Забавно, что я держала на них обиду, когда чувствовала, что Каллум — их наследник, а Несса — их любимица… все это улетучилось в те мгновения, когда я лежала, умирая, на ковре. В последние несколько секунд перед тем, как я ушла в себя, я не чувствовала ни гнева, ни обиды. Я думала про себя: Меня любили. Я сожалела лишь о том, что не проявила достаточно сильной любви в ответ.

Последним прибыл младший брат Галло, Себастьян. Он здесь один, без пары. Он самый высокий из Галло, выше даже Данте. Он ходит с долговязой грацией, наконец-то избавившись от постоянной хромоты, которая мучила его после того, как мой брат разбил ему колено. Лицо у него мрачное, под глазами темные тени.

Я не очень хорошо знаю Себастьяна. Я знаю, что раньше он был звездой баскетбола и мечтал играть профессионально. Это моя семья положила конец этим мечтам. Гриффины и Галло заключили перемирие, и с тех пор Себастьян никогда не выказывал обиды на нас. Но я не могу представить, что где-то глубоко внутри него не горит чувство обиды.

У него не было никакого интереса к мафиозной жизни. Его медленно втягивали в нее насилие и конфликты последних нескольких лет. Я знаю, что он застрелил одного из людей Миколаша, возможно, первого человека, которого он когда-либо убил. Интересно, гложет ли его это? Или это было неизбежным шагом. Судьба, которой всегда было суждено найти его, так или иначе.

Я знаю только, что сегодня он не выглядит счастливым. Он сидит позади моих родителей, отдельно от членов своей семьи.

Виолончелист делает паузу, и начинает звучать другая песня, светлая и обнадеживающая:

First Day of my Life — Bright Eyes