Его кожа настолько загорелая, что ты можешь подумать, что он латиноамериканец. Его лицо вытянутое и худощавое, с небольшой щетиной, которая не в состоянии скрыть мальчишеские черты. Его глаза — самая поразительная часть. Они коричневые, но не те коричневые, которые я видела раньше. Радужки содержат все оттенки карамели и золота, окаймленные темными дымчатыми кольцами и обрамленные густыми черными ресницами. У него прямые брови с темными черточками, а густые кудри спадают почти на глаза.

Затем эти губы… почти такие же полные, как мои. Изящной формы, но все еще полностью мужской.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.

Каждый раз, когда я целую Себастьяна, я думаю, что привыкну к этому. Я думаю, это начнет казаться обыденным. Но этого никогда не происходит. Каждый раз от него у меня снова захватывает дух.

Весь мир вокруг нас исчезает: последние лучи солнца, теплый, шершавый песок, журчание воды на берегу. Все это исчезает, и все, что я могу чувствовать, это его губы и язык, и его сильные руки, сжимающие мои плечи.

Себастьян наваливается на меня сверху. Я осознаю, какой он большой и сильный на самом деле, навалившись на меня всем своим весом. Я полностью скрыта под ним. Я полностью в ловушке.

Я не чувствую страха. Совсем наоборот, это кажется самым безопасным местом в мире.

Я хочу остаться в его объятиях навсегда.

Он целует меня глубже, его тело прижимается к моему. Я чувствую, как его член напрягается, прижимаясь к моему голому бедру, между нами только джинсы.

Я чувствую, как мое собственное тело реагирует. Всего час назад он заставил меня кончить сильнее, чем когда-либо в моей жизни, но я уже хочу большего. Я уже умираю от желания ощутить, как тоже самое ощущение разливается по моему организму, стирая все страхи и стрессы из моего разума.

Его член становится все тверже и тверже, пока давление на мою ногу не становится почти болезненным. Его возбуждение возбуждает меня. Это заставляет меня хотеть прикоснуться к нему так, как он прикасался ко мне.

Я наклоняюсь и расстегиваю пуговицу на его джинсах. Я расстегиваю его молнию и залезаю внутрь его боксеров.

Его член такой твердый, что врезается в штанину его джинсов. Я едва могу опустить руку, чтобы коснуться его.

Я обхватываю рукой его ствол, потрясенная его толщиной. Его член больше банана, он почти такой же толстый, как мое собственное запястье. И намного теплее. Я чувствую, как он пульсирует у меня в ладони. Себастьян стонет.

Я осторожно поднимаю его член вертикально, и он становится еще тверже, теперь, когда кровь может течь свободно. Его эрекция выступает из расстегнутой ширинки джинсов, его член коричневый и жилистый, с тяжелой головкой, набухшей от крови.

Я глажу его член рукой, удивляясь, что делаю что-то совершенно запретное здесь, в открытую. Мне не позволено прикасаться к такому мужчине. Мне не разрешается заниматься чем-либо сексуальным без разрешения моего отца.

Я не могу поверить, насколько одновременно мягкий и твердый член Себастьяна. Кожа подобна шелку, а плоть под ней — железу. Когда мои пальцы касаются небольшого выступа под головкой его члена, Себастьян стонет мне в рот.

Из его члена вытекает жидкость, которая помогает смазать мою руку. Я провожу ладонью взад-вперед по нему, нежно дергая и сжимая. Себастьян толкается в мою руку, и от этих мощных толчков я становлюсь насквозь мокрой, представляя, каково это — чувствовать, как этот член проникает в другую часть моего тела.

Себастьян запускает руку мне под юбку и просовывает пальцы в трусики, чтобы одновременно прикасаться ко мне. Моя киска все еще опухшая и чувствительная с прежних времен. Он потирает пальцами нежные круги на моем клиторе, затем опускается немного ниже, чтобы скользнуть пальцем внутрь меня.

Боже мой, просто ощущение этого пальца восхитительно. Тепло и удовольствие похожи на зуд, когда тебя чешут.

Я хочу большего. Я хочу гораздо большего.

Себастьян тоже этого хочет.

Не говоря ни слова, я снимаю нижнее белье и раздвигаю ноги немного шире. Себастьян направляет свой теплый, тяжелый член к моему входу, глядя мне в глаза.

— Ты уверена? — он спрашивает меня.

Я не уверена. На самом деле, если я в чем-то и уверена, так это в том, что это ужасная идея. Я не должна даже дурачиться с Себастьяном, не говоря уже о том, чтобы позволить ему лишить меня девственности.

Мой отец придерживается американской идиомы «Зачем покупать корову, когда можно получать молоко бесплатно?» Он намерен продать эту конкретную корову за огромную цену. Он будет в ярости, если узнает, что я уничтожила свою ценность в его глазах.

Но вот в чем проблема. Я хочу трахнуть Себастьяна. Я хочу этого отчаяннее, чем когда-либо чего-либо хотела.