— Наверное, мне стоит пойти домой… — говорю я ему.

— Пока не уходи, — призывает он. — Останься со мной еще немного.

— Чем ты хочешь заняться?

— Давай подъедем к дюнам и немного посидим на песке. У меня есть несколько одеял в кузове грузовика.

Мысль о том, чтобы посидеть на берегу озера с Себастьяном, в тысячу раз заманчивее, чем мысль о возвращении домой. Хотя я знаю, что это плохая идея, я не могу устоять.

Я забираюсь в грузовик Себастьяна, который становится для меня все более и более знакомым. Мне нравится, как он пахнет им — боярышником и мускатным орехом, свежим бельем и резиной. Сиденья потерты, а лобовое стекло треснуло. Мне нравится, что Себастьяну все равно. Несмотря на его приятную внешность, он не тщеславен. Он не носит брендовую одежду или дорогие часы.

На самом деле, единственное украшение, которое он носит — это крошечный золотой медальон на цепочке вокруг шеи.

— Что это? — я спрашиваю его.

— Это Великомученик Евстафий. Покровитель охотников, трапперов, пожарных и, э-э… сложных ситуаций.

— Я не знала, что ты католик.

— Я нет. Мой дядя был. Раньше он носил это каждый день. Он сказал, что это была его удача. Затем он отдал его мне… и он умер месяц спустя. Так что, возможно, он был прав.

Я тяжело сглатываю, думая о Зимнем Бриллианте. Кристофф спрятал его в хранилище, и вскоре после этого его застрелили. Если мой отец прав, у Галло тоже больше нет камня. Они продали его, чтобы финансировать развитие своей недвижимости.

— Как умер твой дядя? — я спрашиваю Себастьяна.

Он неловко ерзает на своем сиденье, выворачивая руль, чтобы выехать из города, в сторону государственного парка.

— Ну… его убила Братва, — говорит он. — Но я не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за этого. Это было пятнадцать лет назад, когда чикагским отделением руководил другой босс. Итак… Я сомневаюсь, что это был кто-то из твоих знакомых.

У меня скручивает живот, а лицо горит. Я должна рассказать Себастьяну. Я должна сказать ему.

Но я не могу. Между нашими семьями так много вражды. Так много недоверия. Я нравлюсь ему только потому, что он думает, что я отличаюсь от моего отца и его людей. Если он узнает, что я была частью их плана с самого начала… он не простит меня. Он не сможет смотреть дальше этого. И его семья тоже этого не сделает. Они будут уверены, что это доказательство того, что я тоже из Братвы. Лжец и интриганка. Полная недобрых намерений и соперничества.

— Ты был близок с ним? — я спрашиваю Себастьяна.

— Да, — говорит он. — Он был младшим братом моего отца… не намного старше Данте. Так что он мне тоже, вроде как, казался старшим братом. Он был склонен к соперничеству. Он любил издеваться над людьми. Но он не был жестоким. Знаешь, большинство людей, которым нравится дразнить и шутить, иногда переходят черту. На самом деле им все равно, смеешься ли ты вместе с ними. Франческо был не таким. Он не ударил бы тебя по тому месту, где было больно. Но он был слишком самоуверен. Он никогда не думал, что может в чем-то проиграть. Даже если он проигрывал на десять фигур в шахматы против Неро, он всегда думал, что он вот-вот выиграет…

Себастьян вздыхает, заезжая на парковку рядом с пляжем и выключая двигатель.

— Вероятно, из-за этого его и убили. Когда ты бесконечно оптимистичен… рано или поздно ты ошибаешься.

Себастьян вылезает из грузовика, хватая пару тяжелых одеял.

Мы снимаем обувь и носки, оставляя их в грузовике, чтобы пройтись по песку босиком.

Дюны не так многолюдны, как пляжи рядом с городом, особенно вечером в будний день. Себастьян и я гуляем дальше по берегу, вдали от других людей. Здесь немного каменисто, но я не возражаю. У нас есть одеяла, на которые можно лечь.

Солнце почти зашло. От песка все еще исходит тепло. От тела Себастьяна исходит еще больше жара. Я лежу, положив голову ему на грудь, чувствуя, как равномерно вздымаются и опускаются его легкие. Небольшие волны разбиваются о берег почти в том же ритме.

Он проводит руками по моим волосам.

Себастьян обладает невероятным чувством осязания. У него такие большие руки с длинными пальцами, что можно подумать, что они неуклюжие, но все с точностью до наоборот. Он настоящий спортсмен, никогда не теряет координации. Он прикасается ко мне с идеальным сочетанием силы и деликатности, не слишком жестко и не слишком мягко. Дразня мои самые чувствительные и отзывчивые области.

Несмотря на то, что он такой высокий, его движения плавные и точные. Его рефлексы идеальны. Думаю, я могла бы смахнуть весь набор тарелок со столешницы, и он поймал бы каждую до того, как они упали на пол.

И потом, есть это лицо.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на него.