— Да, я считаю, — шиплю я.

— Как скажешь, — он легко выбивает 14.

Черт.

Мне следовало надеть гораздо больше слоев, прежде чем я соглашаться на эту игру.

Медленно я завожу руку за спину и расстегиваю молнию на платье. Это мини-платье цвета синего электрик, которое изначально почти ничего не прикрывало.

Я спускаю бретельки, позволяя платью упасть к моим ногам. Теперь очередь Себастьяна опустить челюсть.

Его реакция, по крайней мере, удовлетворяет. Он выглядит слегка ошеломленным, как будто его только что ударили по голове. Он даже не притворяется, что не позволяет своим глазам блуждать по моему телу в черном шелковом лифчике и трусиках.

Надеюсь, моя фигура произведет на него такой же эффект, и он пропустит следующий удар.

Вместо этого происходит обратное. Себастьян смотрит на бильярдный стол с новым уровнем сосредоточенности. Раньше он дурачился… теперь он предельно серьезен. Он хочет выиграть эту игру.

Его следующий удар коварен. Из-за того, что на пути стоят мои вещи, у него нет чистого удара. Ему приходится отбивать 9 от стены, чтобы загнать ее в боковую лузу.

Он бьет по мячу немного не по центру, и на секунду мне кажется, что он промахнется. Но она задевает край лузы и падает внутрь.

Себастьян молча поворачивается ко мне лицом.

Я не знаю, почему я так нервничаю.

Я не хотела, чтобы игра зашла так далеко.

Я внезапно осознаю, какой он высокий, особенно теперь, когда я не на каблуках. Я осознаю, что мы здесь одни, в этом тускло освещенном помещении, с музыкой, грохочущей так громко над головой, что никто нас не услышит. Глаза Себастьяна кажутся темными с глубокими тенями.

Пари есть пари.

Мои руки дрожат, когда я тянусь за спину, чтобы расстегнуть лифчик.

— Подожди, — говорит Себастьян.

Он пересекает пространство между нами двумя большими шагами. Он смотрит мне в лицо. Он еще не прикасался ко мне, но я чувствую жар, исходящий от его обнаженной груди. Я прижата к бильярдному столу, больше нет места для отступления.

— Тебе не обязательно раздеваться, — говорит он.

Я облизываю губы.

— Мы заключили сделку.

— Мне все равно, — говорит он. — Я хочу кое-чего другого…

Я смотрю ему в глаза, вижу золотые искорки в карих радужках, вижу, какие густые и темные у него ресницы.

— Что? — я шепчу.

Он опускает свои губы к моим.

Он целует меня теплыми губами с легким привкусом соли и лайма. Его губы даже мягче, чем казались на моем запястье, но поцелуй не нежный. Это глубоко и голодно.

Его правая рука находит мое бедро, а левая проскальзывает под мои волосы, чтобы обнять меня сзади за шею, притягивая меня ближе к нему.

Кажется, что весь мир исчезает с этим поцелуем. Я не чувствую холодного бетона под ногами и не слышу музыки, гремящей над головой. Все, что я слышу, это биение моего сердца, грохочущего в ушах, пока я, кажется, парю в пространстве.

Затем мы останавливаемся, и я снова в подвале.

— Должны ли мы закончить игру? — Себастьян спрашивает меня.

— Нет, — я качаю головой. — Я должна вернуться домой.

Он выглядит разочарованным, но не угрюмым. Он помогает мне собрать платье и туфли, чтобы я могла снова привести себя в порядок.

— Не забудь свою майку, — говорю я ему.

— О, — смеется он. — Верно.

Как только мы готовы, Себастьян следует за мной обратно наверх. Он ждет, пока я вызываю Uber, и даже предлагает поехать со мной до дома.

— Просто за компанию, — говорит он.

Я качаю головой.

— Моему отцу бы это не понравилось.

— Ты все же дашь мне свой номер, не так ли? — спрашивает он меня.

Я долго колеблюсь. Я знаю, что я должна делать, но внезапно мне не хочется этого делать.

— Да, — говорю я. — Я дам.

Себастьян с довольным видом записывает номер в телефон.

— Скоро поговорим, — говорит он.

Я возвращаюсь домой, мой желудок скручивается.

Мой отец купил этот массивный каменный особняк два года назад, когда он приехал сюда, чтобы заменить Колю Кристоффа на посту главы Братвы. Он никогда не спрашивал моего брата или меня, хотим ли мы переехать из Москвы в Чикаго. Ему было наплевать на то, что мы думали.

Я вижу огни по всему главному этажу.

Он ждет меня.

Ворота безопасности автоматически разъезжаются, и я говорю водителю ехать до самой входной двери. Он выглядит слегка напуганным этим домом.

— Ты живешь здесь? — он говорит.

— Да, — отвечаю я. — К сожалению.