Сегодня вечером он празднует свой двадцать шестой день рождения. На прошлой неделе мне исполнилось двадцать пять. Не было никакой вечеринки, мой отец просто холодно посмотрел на меня и сказал, что я старею. Он часто говорил это моей матери:

— Мужчины стареют, как вино; женщины стареют, как молоко.

Что ж, теперь она стареет, как слоновая кость, потому что она в гробу.

Повезло тебе, отец. Тебе не придется обижаться на морщины на ее лице.

Вот о чем я думаю, поднимаясь по ступенькам к дому Гриши. Это заставляет меня нахмуриться, так что, когда его друг Андрей открывает дверь, он вздрагивает и говорит:

— Ты выглядишь так, как будто собираешься кого-то убить, Елена.

— Я могла бы, — говорю я, протискиваясь мимо него в дом.

Себастьян следует за мной. Он не кажется смущенным, приходя в дом, где он никого не знает. Думаю, такого крупного мужчину нелегко запугать.

В доме темно, комнаты освещены только синими дорожными фонарями, которые придают каждому инопланетный вид. Музыка пульсирует. Воздух влажный от тепла тел.

Deep End — Foushee

Я нахожу Гришу. Он уже наполовину пьян. Его обычно зачесанные назад волосы падают на глаза, а рубашка наполовину расстегнута, чтобы показать голую грудь и коллекцию золотых цепей.

Он обнимает меня за плечи и крепко целует в щеку.

— Вот она, — говорит он по-русски. — Моя маленькая Эльза.

— Не называй меня так, — огрызаюсь я по-английски.

— Я думал, ты сказала, что тебя зовут Елена? — Себастьян спрашивает.

— Он имеет в виду Эльзу из Холодного сердце, — говорю я, закатывая глаза.

— Ты собираешься превратить меня в лед? — Себастьян говорит легкомысленно.

— Она могла бы, — говорит Гриша. — Ей не нравятся мужчины. Совсем как Эльзе.

— Ты мне нравишься, — ласково говорю я Грише. — Но тогда ты не очень-то мужчина.

Гриша смеется и делает еще один глоток своего напитка. Он пьет прямо из бутылки «Столичная Элита».

— Хочешь немного? — он говорит мне.

— Конечно, — вызывающе говорю я. Здесь полно людей, которые настучат на меня за пьянство, но в данный момент мне действительно похуй. Я делаю большой глоток, наслаждаясь ярким цитрусовым вкусом дорогой водки Гриши. Я могла бы искупаться в ней.

Гриша косится на Себастьяна.

— Ты выглядишь знакомо, — говорит он.

Себастьян кивает, как будто он часто это слышит.

— Я играл защитником за Чикагский университет, — говорит он.

Гриша качает головой.

— Нет, нет, — говорит он. Затем он щелкает пальцами. — Ах! Я знаю твоего брата Неро. Однажды мы гоняли вместе.

Себастьян ухмыляется.

— Ты выиграл?

Гриша хмурится.

— Нет! Он хитрый ублюдок. Отнял у меня двадцать тысяч.

— Это похоже на Неро, — соглашается Себастьян.

Мне надоел мой кузен, и я оттаскиваю Себастьяна от Гриши. Если я позволю ему, Гриша будет рассказывать о дрег-рейсинге всю ночь напролет. И я слышала более чем достаточно на эту тему.

Я бы предпочла услышать больше о другой теме, упомянутой Себастьяном.

— Ты спортсмен? — я спрашиваю его.

Он качает головой.

— Больше нет.

Я впервые вижу, как улыбка сползает с его лица.

— Ты играл в баскетбол?

— Да, — говорит он.

— Ты был хорош?

— Да, — говорит он без высокомерия. — Довольно неплох.

— Почему ты ушел?

Он колеблется всего долю секунды.

— Мне это наскучило.

Хм. Я думаю, что этот хороший мальчик Себастьян просто солгал мне.

Эта сильная тяга водки начинает оказывать на меня влияние. Я чувствую, как приятное тепло разливается по моей груди. Мое настроение немного улучшается.

— Ты хочешь выпить? — я спрашиваю Себастьяна почти дружелюбным тоном.

Мы направляемся на кухню, где у Гриши разложен настоящий рог изобилия алкоголя: ликер, тоник, пиво всех сортов и ужасающе выглядящий пунш, который я не стала бы пить даже ради спасения своей жизни.

— Что тебе нравится? — я спрашиваю.

— Ты когда-нибудь пила текилу? — Себастьян спрашивает меня.

Я морщу нос.

— Это похоже на Тихуану3?

Себастьян только посмеивается.

— Это не так уж плохо, — говорит он. — Ты просто должна пить ее правильно.

Он хватает меня за руку, его большие, теплые пальцы смыкаются вокруг моих. Это самонадеянно, но я позволяю это из любопытства. Он тянет меня к столешнице, где я вижу несколько бутылок Патрон.

Себастьян наливает каждому из нас по рюмке. Я подхожу, чтобы поднять ее, и он говорит:

— Подожди.