– У меня есть шахматы. Ты играл когда-нибудь в шахматы?

Мальчик мотает головой.

– Я тебя научу. После того, как мы допьем наши напитки.

Я выхожу в гостиную, оставляя Генри с отцом, и в сотый раз проверяю свой телефон – написал ли мне уже Дюпон. Ничего. Пропущенных звонков тоже нет.

Уже почти полночь. Через семь часов я должен встретиться с Кристианом бог знает где, чтобы помешать ему убить женщину, которую я люблю. А я не имею ни малейшего понятия, где, черт возьми, это случится.

Телефон звонит у меня в руке. От резкого звука я его чуть не выронил.

– Да? – рявкаю я.

– Звучишь напряженно, Двойка, – растягивая слова, произносит знакомый мне голос.

– Черт побери, Рейлан! – невнятно восклицаю я, захваченный врасплох.

– Я получил твое сообщение.

Не тратя времени на подробности, я приступаю сразу к делу.

– Мне нужно все, что тебе известно о Кристиане Дюпоне. Он гребаный психопат. Он…

Рейлан перебивает меня:

– Почему бы тебе не рассказать мне все лично?

– Что ты имеешь в виду?

– Я сел на самолет до Чикаго. Только что приземлился. Можешь встретить меня, или я возьму такси.

– Ты здесь? Сейчас?

– Хочешь верь, хочешь нет.

Я чувствую прилив облегчения.

Я не знаю, что мы будем делать. Но если кто и сможет мне помочь, так это Дальнозор.

– Жди меня, – говорю я. – Еду за тобой прямо сейчас.

Я встречаю Рейлана в аэропорту О’Хара. Он небрит, волосы отросли ниже шеи, одежда, да и сам мой друг, не первой свежести. Но он широко улыбается при виде меня, и его зубы и глаза сверкают белизной на фоне слоя пыли, покрывающей его кожу.

– Прости, – говорит он. – Я собирался принять душ где-нибудь по пути.

Я обнимаю Рейлана, не обращая внимания на грязь, которая взметается облаком, когда я хлопаю его по спине.

– Не могу передать, насколько я ценю это, – говорю я.

Рейлан пожимает плечами, словно в том, чтобы перелететь ради меня через полмира, нет ничего особенного.

– Сколько лет, сколько зим, Двойка, – говорит он.

Так странно видеть Рейлана все с тем же старым вещевым мешком, перекинутым через плечо, в порванных штанах-карго и потрепанных ботинках – надеюсь, не тех еще, что нам выдавали в полевых условиях. Его деревенский говор все тот же, как и улыбка на лукавом лице.

Правда, сам он теперь выглядит старше. Рейлан был совсем пацаном, когда работал моим наблюдателем – он тогда только мобилизовался в свои двадцать лет. Теперь от глаз у него разбегаются морщинки, которые получаешь, когда долго щуришься на палящем солнце пустыни, а кожа приобрела насыщенный коричневый цвет, скрытый сейчас под слоем пыли. Еще у друга прибавилось татуировок. Теперь их куда больше, чем может позволить себе военный.

Рейлан больше не служит. Он работает в частной военной компании под названием «Черные рыцари». Иногда их нанимает армия. В другое время он исчезает на несколько месяцев, выполняя какие-то мутные миссии, легальность которых можно поставить под сомнение.

Мне насрать, чем он там занимается. Но меня радует, что Рейлан выглядит огурцом – подтянутый и натренированный, как и всегда. На это дело мне нужен опытный солдат. Мои братья всегда готовы без вопросов прийти мне на помощь, но они не знакомы с тактиками ведения боя. А именно с этим мне предстоит столкнуться, ведь Дюпон не гангстер. Он тактик. Солдат.

– У тебя там винтовка? – спрашиваю я, кивая на его вещмешок.

– Разумеется, – отвечает он. – И еще парочка вкусностей.

Рейлан закидывает свою сумку в багажник моего внедорожника и забирается на пассажирское сиденье.

– Черт подери, – говорит он, утопая в кожаном кресле. – Я уже месяц не сидел ни на чем, кроме брезента или стали.

– По кондиционеру, наверное, тоже соскучился, – говорю я, включая прохладный воздух.

– Это точно, – вздыхает он, направляя вентилятор себе в лицо.

– Итак, – говорю я, когда мы выезжаем на дорогу. – Расскажи мне все, что знаешь о Дюпоне.

– Его перевели в мой полк спустя примерно восемь месяцев после того, как ты вернулся домой, – говорит Рейлан. – Поначалу он казался нормальным. Не то чтобы пользовался популярностью, но и не сказать, что его недолюбливали. Кристиан был тихим, много читал и не пил, так что некоторые ребята считали его придурковатым. Но он знал свое дело. Был чертовски аккуратен и голоден до результата. Хотел выходить пораньше и задерживаться допоздна. Старался увеличить свои показатели. Очевидно, что в нем жил соревновательный дух. И спустя какое-то время я понял, что Дюпон соревнуется именно с тобой, потому что он постоянно спрашивал о тебе – скольких ты застрелил за неделю или за месяц, какой был твой лучший результат за день. К тому времени ты уже стал легендой. Сам знаешь, как это бывает в армии – шесть месяцев кажутся шестью годами, а истории становятся безумнее с каждым пересказом.