– Данте хочет отодвинуть барьеры, – с плохо скрываемым раздражением говорит Джессика. – Снова.

– Ну тогда сделайте это, – отвечает Питерсон.

– Пятьдесят ярдов? – шипит Джессика.

– Ну… пусть будет половина, – предлагает Питерсон и приподнимает бровь, чтобы убедиться, что меня это устроит.

– Ага, – говорю я. – Ладно.

Это был лишь первый из десяти или двенадцати конфликтов, что вспыхнули у нас за время подготовки. Я заставляю Джессику убрать цветочные композиции, которые загораживают выход со сцены, и говорю ей, что все, кто находятся в зоне встречи, должны пройти проверку, даже те, у кого есть пропуска для прессы.

К тому времени как до митинга остается час, у девушки уже глаза на мокром месте, и она на взводе, словно я все испортил. Может, так и есть. Я знаю, что перестраховываюсь, но Риона просила меня помочь, и я собираюсь выложиться по максимуму.

Кэллам приезжает первым из спикеров, с ним Аида. Они идут медленнее обычного, потому что Аида уже на девятом месяце беременности. В ней растет общий наследник Галло и Гриффинов, который навсегда объединит наши семьи.

В первую половину беременности сестра почти нигде не появлялась. Теперь же она в полном своем расцвете.

Когда Аида проходит мимо меня по траве, солнце светит ей на волосы, и она выглядит как богиня – Деметра или Афродита. Ее кудрявые темные волосы длиннее, чем когда-либо, и ниспадают на плечи. Стройная фигура пополнела, а лицо девушки кажется таким счастливым, каким я его еще никогда не видел. Не веселое или озорное… просто по-настоящему радостное. Ее глаза блестят, на щеках играет румянец, кожа и волосы выглядят здоровыми и сияющими.

Она первая из младших Галло, у кого родится ребенок. Глядя на нее, я испытываю гордость и счастье.

Но также и боль. Я смотрю на Кэллама, который осторожно поддерживает ее под локоть, помогая передвигаться на высоких каблуках по неровной земле. Он помогает ей, защищает ее, хлопочет больше, чем обычно. Вскоре мужчина станет отцом, и я вижу, что для него это значит больше, чем этот митинг или что-либо в мире.

Я завидую своему зятю.

У меня нет никого, о ком бы я заботился так же, как он заботится о моей сестре и их ребенке.

– Ты прекрасна, – говорю я Аиде, целуя ее в щеку.

– О боже, – смеется она. – Должно быть, я уже размером с моржа, раз мой брат делает мне комплименты, чтобы поддержать.

– Тебя не тошнит? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Кэллам, строго глядя на Аиду. – Но у нее отекают ноги, потому что она слишком много работает.

– Ничего, – подмигивая, отвечает девушка. – Вечером сделаешь мне массаж.

– Вы уже выбрали имя? – спрашиваю я.

– Я думала, мы назовем его в честь прадедушки Кэла, – ухмыляясь, говорит Аида. – Тебе не кажется, что имя Руайдри так и просится на язык?

– Исключено, – говорит Кэл.

– Это означает «великий король».

– Ты не можешь быть королем, если никто не может выговорить твое имя, – отвечает ее супруг. – Твоего дедушку, кажется, звали Клемент?

– Звучит как имя для папы римского, – скривившись, отвечает Аида.

– Кажется, теперь детей принято необычно называть, – замечаю я. – Эппл^[37], Блю^[38], Фокс^[39] и все такое.

– Идеально! – радостно соглашается Аида. – Я назову его в честь места, где он был зачат. Милый крошка Элеватор^[40] Галло…

– Кажется, ты хотела сказать Элеватор Гриффин, – поправляет ее Кэл.

– Элеватор Гриффин-Галло, – произносит Аида. – Очень представительно.

– Вы, кстати, сидите вон там, – говорю я, показывая на место слева от сцены.

– О-о-о, мягкие складные стулья!

– Только лучшее для моей сестренки.

– Можете подождать вон там, если хотите, – говорю я им, кивая головой в сторону трейлера, уставленного закусками и напитками. – Людей начнут запускать через пару минут.

Аида сжимает мою руку.

– Спасибо, что нянчишься с нами весь день.

Пока она отправляется к трейлеру, Кэл задерживается, чтобы немного со мной переговорить.

– Не думаю, что будут трудности, – говорит он. – Проблема торговли людьми, пожалуй, единственная точка соприкосновения обеих партий. Риона просто накручивает.

– Ты выступаешь сразу после мэра? – спрашиваю я.

– Ага. Мы весьма сблизились за последние месяцы. Он поддержит мою кандидатуру, когда я буду баллотироваться на его должность.

– Значит, передает эстафетную палочку.

– Можно и так сказать.

– Во сколько нам это обойдется? – спрашиваю я, понизив голос.

Кэл хмыкает.

– Около пятисот тысяч. Оплачивается в виде «гонорара за выступления» на будущих мероприятиях.

Нам важно, чтобы Кэл стал мэром, чтобы нам одобрили остальную застройку Саут-Шора.

– А Яфью Соломон выступает после тебя? – спрашиваю я.