– Незнакомец был высоким и красивым, на вид ему было около сорока. Еще никогда я не видела мужчину, одетого столь элегантно: у него был настоящий костюм и свежая стрижка. Больше всего мне бросилась в глаза его опрятность – ни капли грязи на брюках и ботинках, безупречно чистые ногти. Едва ли мне доводилось раньше видеть таких мужчин. Загара у него тоже не было. Его лицо, шея и руки были такими бледными, словно незнакомец никогда не бывал на солнце. Так что он сразу привлек мое внимание. Я подошла к его столику. Мужчина сидел с двумя другими посетителями, которых я тоже никогда не видела, но те были одеты в привычные джинсы и рубашки и выглядели обычно. Они не привлекали к себе внимания так, как Эллис. Так его звали – незнакомец представился сразу, как только я подошла принять заказ. Он говорил тихо и интеллигентно, с северным акцентом, который звучал для меня в диковинку. Мужчина сказал: «Меня зовут Эллис Берр. А вас?» – так вежливо и с искренним интересом. Мне кажется, я зарделась ярче, чем светофор. Даже не уверена, что смогла нормально выговорить свое имя. Он заказал дорогую водку с мартини, что тоже показалось мне невероятно шикарным. Его друзья взяли виски. А потом он спросил меня, что буду пить я. Я ответила: «Я не могу пить, мне только шестнадцать», и Эллис улыбнулся, демонстрируя мне идеальные белоснежные зубы, каких я отродясь не видела. Мне стоило понять еще тогда, что эта улыбка не сулит ничего хорошего, но, когда ты подросток, ты не осознаешь, что ты все еще дитя. Ты не понимаешь, насколько отличаешься от взрослых. Ты считаешь себя одним из них или почти равным, не понимая, что своей наивностью и уязвимостью напоминаешь котенка, резвящегося возле тигра.

По мере развития истории я начинаю ощущать липкий страх, но не хочу прерывать Селию, даже ради того, чтобы поддержать. Я знаю, что, когда кто-то погружается в историю, худшее, что можно сделать, – это отвлечь. Не стоит прерывать рассказчика, если хочешь узнать продолжение.

– Эллис задал еще несколько вопросов обо мне, пока я приносила напитки и еду, но я не осмеливалась спрашивать ничего о нем. Позже я узнала от завсегдатаев, что он был большой шишкой в компании по производству строительных материалов в Ноксвилле и только что закончил строительство какого-то большого поместья в тридцати милях от Силвер-Ран. Мужчина оплатил общий счет, который вышел примерно на шестьдесят долларов, и выложил на стол три новеньких хрустящих купюры в сотню долларов. Если бы он еще был там, когда я пришла убирать стол, я бы сказала: «Это слишком много» – и отказалась бы взять деньги. Но мужчины уже ушли. Так что я взяла купюры, глядя на них словно на золотой самородок. Словно это был волшебный подарок Джинна из сказки. Затем, пару часов спустя, я вытерла все столы, и мы закрылись на ночь. Я вышла из ресторана, чтобы сесть на велосипед, а в десяти футах от него был припаркован дорогой черный автомобиль. Эллис вышел из него и сказал: «Позвольте подвезти вас домой». Я никогда не соглашалась, чтобы мужчины меня подвозили, даже если шел дождь. Но мне казалось, что я не могу отказать Эллису, раз уж он дал мне столько денег. Так что я села в машину. Раньше я никогда не бывала в по-настоящему дорогих местах. Блеск приборной панели, запах кожи… я словно оказалась в передвижном дворце. А сам Эллис казался еще в десять раз более могущественным и устрашающим теперь, когда я сидела прямо подле него. Но его голос был таким же тихим и вкрадчивым, пока он расспрашивал меня о моих родителях, братьях и сестрах и о том, почему я не хожу в школу. Он подвез меня прямо к дому, распрощался со всем уважением и высадил перед входом. Когда ты беден… ты умеешь быть практичным. В восемь я уже оплачивала наши счета за электричество и знала многое из того, что ребенок знать не должен. И все же… я жила в мире грез. Мне приходилось создавать для себя сказку, мечты о возможном будущем. Если я выиграю лотерею. Если я стану известной актрисой – даже несмотря на всю мою застенчивость. Если я каким-то чудом выиграю поездку в Париж… Так что, когда я ушла с работы на следующий вечер и Эллис снова ждал меня там… я наконец-то почувствовала себя особенной. Избранной. Словно удача мне все-таки улыбнулась. Поначалу он был добр ко мне. Покупал подарки мне и моим братьям и сестрам. Не просил ничего взамен. Не трогал меня и пальцем. Я даже почти поверила, что он хочет удочерить меня, как папаша Уорбукс из «Маленькой сиротки Энни». Разумеется, все это было слишком невинно, так невинно, как мне никогда не следовало допускать, ведь я знала наверняка, чего каждый мужчина хочет от девушки. Я была девственницей, но лишь потому, что несколько раз успевала вовремя остановиться. Оказалось, что Эллис все же ждет от меня благодарности. Но к тому времени я была уже стольким ему обязана… тысячи долларов, потраченные на подарки и ужины и даже вручаемые мне наличными… Мне казалось, что я должна дать ему все, что он захочет. Оглядываясь назад, я понимаю, что Эллис вряд ли потратил на меня больше трех тысяч, но тогда это казалось мне всеми деньгами мира. Теперь же я думаю, как дешево продала себя.

На этот раз я не могу смолчать. Я говорю:

– Вы были ребенком. И вы были в отчаянии. Вы не продали себя, вы просто сделали выбор.

Селия вздыхает: