Как и полагается богине, она была пугающе чрезмерна. От холодной воды тело девушки было бледнее, чем обычно, и на его фоне рыжие волосы и зеленые глаза казались еще ярче, напоминая о ядовитых змеях. Пожалуй, скорее Горгона, чем Афродита.

Я бы испугался, если бы не был так чертовски возбужден.

Мне пришлось обрызгать себя холодной водой, чтобы опустить свой член хотя бы наполовину, потому что я в жизни не видел ничего великолепнее обнаженной Рионы.

Мне удалось справиться с эрекцией, и тут я увидел, как пристально эти зеленые глаза смотрят на мой член, и понял, что девушка возбуждена почти так же сильно, как я. Я знал, что должен овладеть ею.

Я уточнил незначительный момент с парнем – ради самой Рионы, а не потому, что мне было дело до того гребаного хирурга. С первого мгновения нашей встречи я знал, что этот мужчина не подходит Рионе. У него не было и толики внутренней силы, необходимой, чтобы приручить такую женщину, как она. Чтобы взять ее в узду и заставить уважать себя.

Риона – боец. Она готова сцепиться с любым мужчиной, который попытается утвердить свою власть над ней. Эта девушка легко не дастся.

Я думаю, она уже давно подустала от Дина и лишь тянула резину, чтобы поддерживать барьер между нами. Я знал, что Риона хотела меня, готова она была признаться себе в этом или нет.

Так что я схватил ее, поцеловал и зарылся лицом в эту сладкую розовую киску, покрытую рыжим пушком. Это было опьяняюще. На вкус она была сладкой и пряной, как корица. Я почувствовал, что девушка немедленно откликнулась на мои ласки. Как бы она ни пыталась сдерживаться, ее тело предало ее.

А то, как Риона ласкала мой член… боже правый, она словно изголодалась. Словно моя сперма могла спасти ее от голодной смерти. Ни за что бы не подумал, что эта девушка способна на такое. Я-то приготовился, что уйдут месяцы, чтобы пробудить в ней эту неистовость. Но все это время она покоилась прямо на поверхности, мечтая о том, чтобы ее раскрыли.

Теперь мне хочется быть ближе к девушке. Меня так и подмывает схватить Пенни за поводья и притянуть к себе, чтобы положить руку на бедро Рионы и сказать ей, что она великолепна, чертовски сексуальна, гениальна и упряма. Что она сводит меня с ума и я никак не могу насытиться ею.

Но я знаю, что не могу этого сделать, чтобы не спугнуть девушку.

Она уже молчалива и бледна, специально избегает моего взгляда, обдумывает все, что только что случилось между нами.

Последние две недели я провожу с ней каждую минуту и узнал эту девушку лучше, чем она готова признать. Я понимаю, что ее пугает потеря контроля. Пугает, что я смог заглянуть под ее броню и увидеть, какая она на самом деле.

Теперь, когда Риона обнажилась передо мной, она хочет снова замкнуться в себе, восстановить эти стены.

Что ж, пусть так… Я позволю ей думать, что это сработало и она продолжает контролировать то, что происходит между нами.

И затем, в нужный момент… Я снова захвачу ее. Я найду самые уязвимые места девушки, трещины в ее броне и расколю ее. Я овладею Рионой – обнаженной, дикой и искренней. И я заставлю ее признать, что ей на самом деле нравится.

Но не сейчас. Сейчас я собираюсь сдать назад и дать ей пространство. Пусть снова почувствует себя в безопасности. Пусть снова думает, что овладела ситуацией.

Тем временем я буду выжидать.

Мы едем назад тем же путем, но медленнее, потому что я уверен, что у Рионы все болит после верховой езды. Для нее это упражнение в новинку, все движения непривычны.

И я удивлен, как хорошо она справилась.

Хотя, наверное, удивляться не стоит – девушка умна и азартна. Она схватывает все на лету, и ей хватает мудрости обращаться с лошадьми почтительно.

Когда мы возвращаемся домой, я вижу Грейди на круглом тренировочном манеже, где тот гоняет новенькую лошадь. Это аппалуза, ей, наверное, года два. Спереди она гладкая, глянцево-черная, а со спины – белая с черными пятнами, словно на нее накинули попону. Это красивое животное с длинными ногами и головой правильной формы. Но сразу видно, что она дикая, с дурным характером и совершенно необъезженная. Она кусается и огрызается на Грейди, когда тот пытается приблизиться, так что тому пока даже не удалось надеть на нее уздечку.

Я останавливаю лошадей на приличном расстоянии – не хочу, чтобы Брут разозлился при виде ярости другой лошади. Грейди снова безуспешно пытается накинуть повод ей на голову.

Я провожу Брута и Пенни в конюшню околицей и там показываю Рионе, как снимать с них седла, кормить, поить и вытирать. Она, кажется, искренне заинтересована в этом, в отличие от многих туристов, которые после первой поездки спрыгивают и уходят прочь.

Риона очень внимательна к Пенни, расчесывает ее шерсть и ласково похлопывает.

– Она такая славная лошадь, – говорит девушка.

– Так и есть, – киваю я. – Брут тоже, но ему нужно напоминать об этом почаще.