– Персефона, – Аид произнес ее имя с оттенком беспокойства в голосе. Она поняла, что он хочет знать, не зашел ли он слишком далеко, показав ей Лес отчаяния.

Она сбросила с себя одежду, чувствуя напряжение. И повела плечом, прежде чем повернуться к Аиду лицом.

– Аид, – попросила она. Ей необходимо было почувствовать его внутри себя, отвлечься и испытать облегчение, которое мог дать ей только он.

– Тебе сегодня многое пришлось пережить. – В его глазах горело такое сильное желание, что у нее задрожали ноги. – Ты уверена, что хочешь этого сегодня ночью?

– Это все, чего я хочу, – ответила она.

Аид шагнул к ней, и их губы сомкнулись, а языки слились воедино. Персефона задрожала под его ладонями, изогнулась ему навстречу, снедаемая жаждой задвигать бедрами в едином такте с его телом. Она помогла ему раздеться и проложила дорожку из поцелуев вниз к его налившемуся члену. Когда ее губы коснулись его головки, из груди Аида вырвался тяжелый стон.

Богиня подняла глаза, желая увидеть выражение его лица – полное темной страсти. Это лишь еще больше разожгло огонь внизу ее живота. Между бедрами у нее увлажнилось – ее тело приготовилось принять его.

– Все в порядке? – спросила она, сама не зная зачем. Может, ей просто хотелось услышать его «да» вместе с этим всепоглощающим взглядом в его глазах.

– Более чем, – ответил Аид, и Персефона вернулась к его члену: провела языком от кончика до основания, останавливаясь на каждой складке и лаская бархатную кожу. Он шумно втянул воздух, когда его плоть уткнулась в заднюю стенку ее горла, и переплел пальцы с ее волосами. Она снова подняла глаза. Его взгляд был нежным, любящим, и все же он опалял ее, прожигая каждую ее частичку, заставляя ее плавиться.

– Ты даже представить себе не можешь, что мне хотелось бы с тобой сделать, – сказал он.

Глядя ему в глаза, богиня в последний раз жадно втянула его головку, а потом выпустила изо рта. Она выпрямилась и запрокинула голову назад, после чего прошептала:

– Покажи мне.

Это был вызов – и Аид его принял. Положив ладонь на заднюю сторону ее шеи, он прижался к ее губам своими, погрузил ей в рот свой язык, а потом поднял, словно пушинку, и уложил посреди кровати. Он снова принялся ласкать и посасывать ее губы. Она выгнулась ему навстречу, вцепившись пальцами в его мускулистые руки, а потом Аид поднял их у нее над головой, и Персефона почувствовала, будто их оплетают какие-то мягкие веревки. Она откинула голову назад и увидела, что ее запястья связаны магией теней.

Глубоко внутри ее пробудилась нервозность, отчего у нее по спине побежали мурашки.

– Все нормально? – спросил он, сев на пятки, обхватив ее своими сильными бедрами и прижавшись к ней тяжелым, налившимся членом. Богиня сглотнула, смутно ощущая какую-то странную тревогу. Было ли на самом деле все нормально? Она никак не могла решить.

«Это же Аид, – напомнила она себе. – Ты в безопасности».

Она кивнула, и нервозность рассеялась от его пылающего взгляда.

Аид ухмыльнулся, и сердце сильно забилось у нее в груди в предвкушении новых ощущений.

– Я заставлю тебя выгибаться всем телом, – пообещал он, с грацией хищника накрывая ее своим телом. – Заставлю кричать. Ты достигнешь такого экстаза, который будешь ощущать еще несколько дней.

Аид накрыл ее губы своими и ногами раздвинул ей бедра. Он проложил вниз по ее телу дорожку из поцелуев, и его кожа скользила по ее клитору, даря ей восхитительные ощущения, пока он двигался к ее сердцевине. И все же грудь сжимало незнакомое чувство.

Персефона пыталась расслабиться, чтобы прогнать чувство, стянувшееся узлом возле ее сердца, но у нее никак не получалось глубоко вдохнуть. Она подняла голову, глядя на опускающегося по ее телу Аида – тот замедлился, чтобы покрыть поцелуями внутреннюю сторону ее бедер и поласкать языком чувствительную плоть.

«Я в безопасности, – повторяла она про себя снова и снова. Чувство в груди боролось с пламенем внизу ее живота. – В безопасности. В безопасности. В безопасности».

Аид развел ей ноги еще шире, заставив вытянуть их, и Персефоне вдруг стало совсем нечем дышать. Она словно снова оказалась в Стиксе, когда мертвец, живший там, потянул ее с поверхности черной воды в мрачные глубины. Чем больше она боролась, чем сильнее тянулась вверх, тем темнее становилось вокруг. Связанные запястья заныли от грубого трения – веревка, догадалась она. А руки у нее на бедрах стали холодными и липкими.

– Персефона.

Голос доносился приглушенно, но она двинулась ему навстречу.

– Аид, – с трудом выдавила она его имя.

Сквозь толщу воды к ней опустилась рука, и богиня потянулась за ней, но, вынырнув на поверхность, обнаружила себя лицом к лицу с Пирифоем – его осунувшимся лицом, бледными губами, налитыми кровью глазами. И она вдруг вернулась на тот деревянный стул. Его края впивались ей в кожу. Пирифой замаячил перед ней на коленях.

– Неблагодарная, – заскрипел его голос.

– Нет, нет, нет!

Она сжала свои голые ноги вместе, когда Пирифой повел своей ладонью от ее голени к бедру.