– Эй! Тебе никто никогда не говорил, что пялиться неприлично?

– Лекс! – прошептала Персефона.

– Ну, – сказала Лекса, поворачиваясь к Персефоне. – Люди такие…

– Грубые? – подсказала Зофи.

– Да! – воскликнула Лекса, беря вилку и сжимая ее в кулаке.

– Брось, – сказал Гермес. – Все не так уж и серьезно.

Лекса пристально посмотрела на него.

– Им просто любопытно, – сказала Персефона, а затем добавила с некоторым презрением: – Они хотят увидеть жену Аида.

– О, их не интересует Аид, – сказал Амфион. – Они интересуются тобой.

– Вряд ли, – сказала Персефона с пренебрежительным смешком. – Они всегда интересовались Аидом, потому что хотели то, что он предлагал.

– Нет, это правда, – продолжил Амфион. – То, что ты сделала, разоблачив Кэла Ставроса… это важно. Вот почему к тебе такое внимание.

Персефона не знала, что сказать, но от слов Амфиона у нее сдавило грудь. Непонятно почему, но ей сложно было представить, что Амфион прав. Ей всегда казалось, что мир не ценил, когда женщины противостояли мужчинам.

– Какие у всех планы на выходные? – спросила Персефона, желая сменить тему.

– Я надеюсь, мы все повеселимся на вечеринке по случаю дня рождения Аида, – сказал Гермес, и внезапно Персефона вспомнила. Она хотела впервые в жизни Аида отпраздновать его появление на свет. Поскольку в то время, когда он родился, еще не было системы, определяющей дни, она решила выбрать дату его рождения за него – первое ноября.

– Ты же не думаешь, что он знает, правда? – спросила Лекса.

– Если бы он и знал, то никогда бы мне не признался, – ответила Персефона.

Он позволил бы ей повеселиться, даже если бы сам не хотел этого. Ей было интересно, как он отреагирует, когда войдет в «Неночь» и обнаружит, что все их друзья собрались, чтобы отпраздновать его рождение, и что он будет делать потом, когда они спустятся в подземный мир, где души будут ждать того же самого.

Она и представить себе не могла, что его можно удивить, но знала, что он будет благодарен, даже если ему будет неловко находиться в центре внимания.

– Аид точно вызовет кого-нибудь на дуэль, – сказала Зофи. – Именно так мы и будем отмечать дни рождения в Терме.

Лекса посмотрела на Персефону, а затем на Зофи.

– Я не думаю…

– Это была шутка. Ты же поняла? – спросила Зофи и с надеждой улыбнулась.

– О-о-о, – воскликнули все и переглянулись, разразившись неловким смехом, который вскоре стал искренним, и сердце Персефоны никогда еще не было так наполнено.

Когда день подошел к концу, Персефона вернулась в подземный мир. По коже у нее пробежал холодок возбуждения. Она была счастлива вернуться домой и взволнована перед встречей с Аидом, хотя он и не собирался возвращаться до позднего вечера, поэтому она переоделась и отправилась в Асфодель, чтобы поужинать с душами. Когда она появилась в центре их деревни, то оказалась лицом к лицу с Тартаром.

Впервые за весь день она почувствовала страх, и он был таким острым, что заставил ее замереть на месте. Взглянув на далекий горизонт, она обнаружила, что он какой-то… искаженный. Это был единственный способ описать это – цвет неба и гор казался неопределенным и перемешанным, как морок дурного сна.

– Персефона!

Она обернулась и увидела Юри, которая махала ей рукой. Она улыбнулась душе, но снова посмотрела вдаль, только на этот раз горы вновь обрели свои зубчатые очертания, а горизонт прорезался по краю, словно по нему прошлась острая сталь.

Странно, – подумала она.

– На что ты там смотришь? – спросила Юри, подходя и становясь рядом с Персефоной.

– Я подумала… Я что-то видела, но, должно быть, ошиблась, – сказала она, хотя внутри у нее все сжалось.

– Души ждут тебя, – сказала Юри и, взяв ее за руку, повела на поле за деревней, где на лужайке были расстелены пледы. Там же были расставлены столы, уставленные едой и напитками разных времен и культур.

Они ели так, словно что-то праздновали, что было обычным делом для душ в Асфоделе. Персефона сидела вместе с ними, разговаривала и смеялась, а когда они достали свои инструменты и начали играть, пошла танцевать. Она остановилась только тогда, когда начала кружиться и столкнулась лицом к лицу с Аидом – ну, точнее, с его грудью. Она запрокинула голову и встретилась с его темными глазами.

– Привет, – прошептала она, затаив дыхание, ошеломленная ощущением комфорта, охватившим ее.

– Привет, – сказал он, улыбаясь. Кончиком пальца он коснулся ее подбородка и поцеловал ее. – У тебя был хороший день?

– Да, – сказала она. – А у тебя?

Он промурлыкал ответ, и она почувствовала, как вибрирует его грудь:

– Теперь уже лучше.

Это был ответ Аида, то есть вовсе не ответ. Тем не менее она улыбнулась.

– Я прервал твой танец, – сказал он.

– Все в порядке, если теперь ты потанцуешь со мной, – ответила Персефона.