Ее чуть не стошнило, но она подавила приступ и продолжила – ее руки дрожали, когда она распутывала нить, сердце бешено колотилось, а рычание кабана становилось все громче, жуткое и невыносимое. Чудовищное животное без особых усилий бежало сквозь заросли, в которых они с Ариадной так долго пробирались.

Персефона вскрикнула, поскользнувшись на ветке, колючка впилась ей в спину, но ей было уже все равно, потому что, споткнувшись, она обнаружила, что свободна – ее окружали только холодный воздух и темнота.

– Я выбралась, Ари! – закричала она. – Я…

Она обернулась и увидела, что Ариадна все еще пытается выйти наружу, а кабан приближается. Теперь Персефона могла разглядеть его получше – огромный, с лохматой шерстью и большими клыками, которыми он на ходу разрывал колючки.

– Беги! – крикнула Ариадна.

Но Персефона не могла оставить ее. Она посмотрела на Галантис, которая мяукнула в ответ, и положила катушку с нитками к ее лапам.

– Присмотри за этим, – сказала она, вытащила нож, который выковал Иан, и снова полезла в дебри.

– Что ты делаешь? – закричала Ариадна. – Я сказала, уходи!

– Просто продолжай идти! – скомандовала Персефона, ныряя в колючие ветви и перелезая через них так быстро, как только могла. Все это время Ариадна продолжала пробираться к концу зарослей.

Когда Персефона приблизилась к кабану, ее обдало его дыхание, горячее, как из печи, пахнущее гнилью и разложением. Его огромные клыки прорвались сквозь стену шипов с такой легкостью, словно ветви были стеклянными. Она собралась с духом, когда удар клыка прошел в нескольких сантиметрах от нее, и изо всех сил замахнулась, вонзив лезвие в нежную плоть на носу кабана. Тот взревел и взмахнул головой, подцепив Персефону своими клыками и подбросив ее вверх.

Она закричала, чувствуя, как ветки ломаются об ее спину, когда она взмыла в воздух, и упала на твердую землю, все еще сжимая в руке окровавленный клинок. Боль пронзила ее, лишив дыхания, но она знала, что медлить нельзя. Она села, у нее закружилась голова.

– Персефона! – закричала Ариадна, подбегая к ней.

Позади взревел кабан, вырываясь из зарослей.

Персефона поднялась, пошатываясь, все еще оглушенная болью от удара.

– Беги! – закричала Ариадна.

Они помчались по тускло освещенному коридору, кабан следовал за ними по пятам. Ариадна дернула ее за руку, протащив через пролом в стене. Персефона надеялась, что этот внезапный рывок увеличит расстояние между ними и кабаном, но затем раздался ужасный удар, и на них посыпались камни – вепрь пробил стену лабиринта.

Они прикрыли головы и продолжили бежать, их путь теперь был усеян обломками. Персефона зацепилась ногой за камень.

– Персефона! – Ариадна выкрикнула ее имя, когда та упала на землю.

Удар был резким, боль невыносимой. Как бы Персефоне ни хотелось вскочить на ноги, она поняла, что не может этого сделать. Сжимая в руке нож, она перекатилась на спину, но вдруг что-то большое и черное перепрыгнуло через нее и врезалось в кабана. Раздалось глухое рычание. Какое-то мгновение Персефона не могла отвести глаз от огромного существа, сражавшегося с кабаном.

– Персефона, бежим! – Ариадна помогла ей подняться на ноги, но когда они бросились прочь, низкое рычание кабана перешло в нечто похожее на пронзительный визг, а затем внезапно наступила тишина.

Персефона замедлила шаг, Ариадна тоже, и когда они оглянулись, то увидели, что Галантис сидит перед неподвижным телом чудовища и облизывает свою лапу. Через мгновение она подняла взгляд, ее зеленые глаза были похожи на бледные огоньки.

– Мяу. – Она словно заново поприветствовала их, а затем поднялась и исчезла в темноте.

Персефона сделала шаг вперед, зовя кошку… или существо… кем бы оно ни было.

– Галантис!

Вскоре кошка вернулась, зажав в зубах катушку Персефоны, на ходу разматывая нитку.

– На случай, если там будут мыши, да? – спросила Ариадна.

Персефона обменялась взглядом со смертной и пожала плечами. Затем ее взгляд упал на руки Ариадны, покрытые кровоточащими ранами. На ее рубашке тоже были темные пятна.

– С тобой все в порядке? – нахмурилась Персефона.

Ариадна кивнула, но посмотрела на Персефону пустым взглядом, и глаза ее закатились. Она покачнулась, и Персефона бросилась к ней, чтобы подхватить. Ей удалось осторожно опустить ее на землю, прежде чем она тоже почувствовала себя как-то неправильно.

Черт.

– Ари? – Персефона произнесла ее имя, хотя язык у нее во рту словно распух.

Казалось, что вся влага в ее теле была израсходована.

– Не позволяй этому подчинить тебя, – сказала Ариадна, ее голос звучал откуда-то издалека.

– О чем ты? – растерянно пробормотала Персефона, но ответа не последовало.

У нее закружилась голова, и вскоре она поняла, что лежит на земле среди разбитых камней и песка. Что-то пушистое коснулось ее ноги, и раздалось приглушенное мяуканье. Персефона открыла затуманенные глаза и увидела ярко-зеленую вспышку.