– Нет, вы можете это сделать, – сказал Дионис и посмотрел на Лилию. – Вы же почти закончили?

– Нам нужно взвесить ребенка, Дио… доктор, – ответила она. – И ему нужна еще одна оценка по шкале Апгар. Тогда мы закончим.

Он ничего не сказал, его мысли вернулись к Ариадне. Боги, он надеялся, что она в безопасности.

Когда Федру и ребенка вымыли, одели и согрели, Дионис посмотрел на нее. Она улыбнулась ему мечтательно и отрешенно.

– Спасибо, доктор.

– Я не заслуживаю вашей благодарности, – сказал он, а затем лицо Федры изменилось: блаженство сменилось замешательством, когда он спросил: – Вы готовы увидеть свою сестру?

Когда Персефона и Ариадна прибыли к Кносскому дворцу, на горизонте забрезжило солнце, освещая остатки того, что когда-то было великолепной крепостью. Казалось, что руины простираются на многие мили во всех направлениях, и лишь несколько стен уцелели. Они были покрыты яркими фресками и прекрасными росписями, цвета которых ярко выделялись на фоне теперь уже полностью белого камня.

Здесь царил странный покой, который нервировал Персефону, учитывая, что где-то под всем этим камнем находился лабиринт, в котором Аид был пленником. Персефона посмотрела на Ариадну, пока та рылась в сумке, которую принесла с собой.

– Где все? – Она ожидала увидеть что-то похожее на охрану, но вместо этого обнаружила обломки, деревья и голые холмы.

Ариадна поднялась и перекинула сумку через плечо.

– Здесь нет никого, кроме тех, кто вошел в лабиринт, – сказала она. – Но они не вышли назад.

Галантис громко мяукнула. Ариадна улыбнулась.

– Не волнуйся, – сказала она, почесывая кошку за ушком. – Я думаю, если кто и будет исключением, так это ты.

Персефона нахмурилась.

– Неужели у тебя так мало надежды?

– Дело не в надежде, – сказала Ариадна, встретившись с ней взглядом. – Я знаю Тесея.

У Персефоны резко скрутило живот.

Ариадна повернулась и начала обходить разбросанные камни. Казалось, она точно знала, куда идет, а Персефона следовала за ней на некотором расстоянии, держа на руках Галантис. Она не могла не испытывать некоторого подозрения к детективу – женщине, которую едва знала, женщине, которая, вероятно, сделает все, чтобы защитить свою сестру так же, как она сделает все, чтобы защитить Аида.

– Как давно ты знаешь Тесея? – спросила Персефона.

Она не могла вспомнить, когда впервые услышала о сыне Посейдона, но она отлично помнила, как впервые встретилась с ним. Ей не понравилось, как он смотрел на нее, и она отказалась пожать ему руку, что его только позабавило. Несмотря на эти первые впечатления, она не заметила, что он представлял собой угрозу, в которую превратился позже, когда стоял в ее кабинете с отрубленным пальцем Сивиллы в руке.

– Какое-то время, – сказала Ариадна. Ее нога соскользнула, и она споткнулась, но удержалась на ногах.

– Зачем он это делает? – спросила Персефона, следуя за Ариадной вниз по ступенькам, которые вели в большой квадратный внутренний двор, хотя было ясно, что когда-то здесь был фундамент гораздо большего дворца. – Чего он хочет?

– Он хочет быть важным, – сказала Ариадна. – Он хочет, чтобы никто не смог обрести то, что им нужно в жизни, минуя его. Это то, чего он хотел от меня, но когда выяснилось, что меня не подчинить, он выбрал мою сестру. Он относится к миру точно так же, только обычно казнит тех, кто не встает на его сторону.

Ариадна резко повернула, пройдя через узкую щель в разрушенной стене, и спустилась по очередной лестнице в темный каменный коридор, по бокам которого стояли две сломанные колонны. Воздух, проникавший оттуда, был холодным и затхлым. Персефона чувствовала это, даже стоя на верхней площадке лестницы. Она наблюдала, как Ариадна бросила сумку на землю.

– Но ты выжила, – сказала Персефона. Она не была уверена, задавала ли она вопрос или просто констатировала факт, но, похоже, это не имело значения для Ариадны, которая остановилась, чтобы посмотреть на нее снизу вверх с того места, где она стояла, окутанная угрожающей тьмой лабиринта.

– Потому что я все еще полезна для него, – сказала Ариадна, раздраженно скривив губы. Она вернулась к своей сумке и достала что-то, похожее на катушку, но Персефону заинтриговало не это – это была волна знакомой магии, которая поразила ее. От этого ее сердце ушло в пятки.

– Что это? – спросила Персефона, спускаясь по ступенькам.

– Нить, – ответила Ариадна, обвязывая конец вокруг одной из сломанных колонн.

– Где ты ее взяла? – спросила Персефона, опустив Галантис на пол. Кошка мяукнула и потерлась о ее ноги.

– Я ее сплела, – сказала Ариадна, протягивая катушку Персефоне.

– Ты сплела ее? – повторила Персефона, уставившись на серебристую нить и не решаясь коснуться ее.