— Для нас это слишком, знать о тех ребятах, находящихся в какой-нибудь дыре, и при этом бездействовать, они измучены, и меня убивает мысль, что у них совсем нет надежды. По крайней мере, они не знают, что у них есть мы. Я чувствую, что они в отчаянии, но осталось недолго.

Стоун ненадолго прерывается, уставившись прямо перед собой.

«У них есть ты, — думаю я про себя, — что делает их чертовски удачливыми».

— Мы вытащим их оттуда и заставим пожалеть всех, кто приложил к этому руку.

Я киваю, тяжело сглатывая. Мне до сих пор не верится, что мой папа мог быть осознанно вовлечён в этот ужас с пленёнными мальчиками. Но что я отвечу, если Стоун спросит меня напрямую о Смотрителе? Мой отец не заслуживает смерти.

Нет ни единого шанса, что он может быть связан с теми людьми, даже если и помог когда-то давно с куплей собственности. Его наверняка обманули. Папа просто не может помогать удерживать невинных детей взаперти.

Стоун открывает папку, до сих пор лежащую на его коленях:

— Я хочу показать тебе это.

Он переворачивает исписанные ручкой страницы, некоторые слова обведены в круги и соединены с другими, образуя паутину. Видимо, это его собственное расследование.

— Ублюдки еще не знают, что нам все известно. Эти дети изменили все для нас.

— А ты уверен, что… что в этот раз ещё больше детей держат под замком?

— О да, эта информация от источника, который не мог солгать.

Я фокусируюсь на заметках. Они напоминают доску расследования полицейских, только вместо фото здесь десятки имён. Имя Мэдсон обведено в круг и перечёркнуто. Губернатор Дорман? Я в шоке продолжаю глазеть на это вычеркнутое имя.

— Губернатор замешан в этом?

— Именно он дал нам информацию о детях, — отвечает Стоун. — Именно он засадил Грейсона.

— Он ведь недавно умер. В газетах написали, что это был сердечный приступ.

— Определённо не сердечный приступ, — отвечает он просто. Стоун указывает на маленькое изображение с тем самым сгоревшим домом. — Кто бы ни был владельцем, документы собственности утеряны. Или сказать более точно, уничтожены. В последнее время мы выслеживаем крупных акул в бизнесе недвижимости и строительства. Мы поспрашивали пару из них, — что означает: пытали, а может и убивали их, — но никто так ничего и не сказал. Тогда я решил поискать среди начинающих бизнесменов лет двадцать назад, и твой отец как раз начинал строить свой бизнес в то время.

Я замираю на месте, пока Стоун пристально смотрит мне в глаза. Я чувствую растущую панику внутри, а также разъедающее чувство вины. Может, я чувствую вину перед Стоуном из-за того, что скрываю свои подозрения от него? Или все-таки перед отцом за одну только мысль предать его?

— Я знаю, это было давным-давно, но может он сможет что-нибудь вспомнить. Может быть, кто-то расспрашивал его о заброшенных домах. — Стоун указывает на круг, внутри которого красным написано Смотритель. — Я не надеюсь на это, но, может, он до сих пор знает этого человека.

— Двадцать лет назад, — повторяю я.

— Я знаю, что о многом прошу, именно поэтому я показываю тебе это, чтобы ты была в курсе дела и понимала, что стоит на кону. Даже если он не знает никого по кличке Смотритель, может, он вспомнит важную информацию. Если бы мы только смогли сложить очередную деталь пазла. В то время твой отец мог быть знаком с Дорманом.

Моё сердце выпрыгивает из груди:

— Так ты не узнал, кто такой Смотритель?

— Нет, но ты только посмотри, все дороги всегда ведут к нему.

Слишком много дорог на самом деле. Что если отец все же причастен к кровавому бизнесу? Какова вероятность того, что к нему ведёт столько дорог, а он до сих пор остаётся в неведении?

— Мой папа вряд ли сможет нам помочь, — дрожащим голосом говорю я.

— Он точно должен был слышать что-то, — Стоун говорит более нетерпеливо. — Как можно работать в сфере городской недвижимости долгое время и ничего не слышать.

О боже.

— Он больше не занимается строительством.

— Все равно поговори с ним.

Я киваю:

— Потому что где-то там страдают дети.

— Это продлится недолго.

— Ты собираешься подарить им свободу.

— Тут ты права.

Я тянусь к нему и сжимаю в руках воротник его футболки. Он, и правда, изменился. Прямо сейчас Стоун сосредоточился на спасении беспомощных мальчиков. И мне нравится это, нет, я в восторге, но как я смогу скрывать от него все?

Я каждый день вижу истощённого отца, приходящего домой после очередного тяжёлого рабочего дня, и все ради того, чтобы спасти нашу компанию. Но как бы то ни было, папа продолжает с улыбкой просить меня прочитать написанный мной стих или посмотреть с ним какое-нибудь глупое шоу по телевизору. Он постоянно находит время для меня, а после этого пособничает людям, издевающимся над детьми? Никогда.

Стоун не станет задавать вопросов и вдаваться в нюансы. Он допросит моего папу единственным известным ему способом.