Я беру его руку в свою. Он вздыхает от того, как крепко я хватаюсь за него, и я понимаю: я ошибалась. Он вовсе не холодный и бесчувственный.

— Пошли, — говорю я ему.

— Иди тихо и смирно, и твои друзья не пострадают.

Слова эхом отдаются от кирпичных стен. Зачем Стоун разыгрывает похищение, когда я уже при всех позвала его уйти со мной. Может он, таким образом, пытается защитить меня?

— Нет, — говорю я нерешительно, — не надо.

— Я не позволю тебе прикоснуться к ней, — вскрикивает Лиам, но его голос звучит неуверенно. Парень даже не пытается встать между мной и Стоуном и хоть как-то защитить меня.

— И что ты собираешься сделать? — спрашивает Стоун с насмешкой. — Подраться со мной? Ты? Попытаешься ударить меня? Тебе не кажется, что для начала нужно немного подрасти.

Угроза доходит до Лиама, и тот отступает.

Стоун хватает меня за запястье, держа при этом крепко, но не настолько, чтобы оставить синяки.

— Ты поняла, принцесса? Твой рыцарь не собирается сражаться за тебя.

После чего уводит меня прочь из переулка в сторону улицы.

— Мне жаль, — говорю Лиаму, надеясь, что он поймёт. Со стороны, должно быть, это прозвучало так, словно я извиняюсь за угрозы Стоуна из-за испуга, но на самом деле я извиняюсь за то, что бросаю его сегодня ночью.

Стоун заворачивает за угол, оставляя позади нас Лиама, зовущего на помощь, и Рэндала, пристально уставившегося вслед. Когда мы проходим мимо, Китти в растерянности шёпотом спрашивает, откуда я знаю его. Все наверняка думают, что он какой-нибудь плохой парень, который похищает девушек на улице.

Белый пикап ожидает нас за углом, резко контрастируя с множеством черных лимузинов. Я должна была быть сейчас в одном из них, напиваясь и веселясь. Должна была быть обычной восемнадцатилетней девушкой, но вместо этого уезжаю прочь, отчаянно хватаясь за руку убийцы.

Высокий каблук застревает в канализационной решётке, и я вскрикиваю, когда начинаю заваливаться вперёд.

Стоун ловит меня, сжимая в своих объятиях, прежде чем я успеваю растянуться поперёк дороги. Нога выскальзывает из туфли, оставшейся в решётке, другая улетает в неизвестном направлении. Мои ноги босые, и впервые за вечер я могу выдохнуть, так как всю ночь ощущала боль из-за высоких каблуков. Я начинаю истерически смеяться. Должно быть, я выгляжу как сумасшедшая в платье за десять тысяч долларов рядом с парнем в кожаной куртке, зелёной футболке и потрёпанных джинсах. Давно я не чувствовала себя такой счастливой, даже если и совершаю худшую ошибку в своей жизни.

Вдалеке раздаётся вой сирен. Лиам не блефовал насчет копов.

— Полиция, — шепчу я, глядя в его глаза. — Надо торопиться.

Стоун бросает на меня взгляд, полный нежности, после чего открывает дверь и бережно усаживает внутрь. Когда он пристёгивает меня ремнём безопасности и сам забирается внутрь, мы уезжаем прочь.

Справа от нас я успеваю заметить вспышки красно-синих огней на верхушках деревьев. Они ведь не смогут поймать нас? Я смотрю на профиль Стоуна, в то время как все в груди переворачивается от переполняющих меня эмоций. Они не должны поймать его.

— Ты пришёл, — говорю я, до сих пор пребывая в эйфории.

Стоун молчит, выруливая на автостраду и вливаясь в поток других машин.

Я ощупываю босыми ногами грубое покрытие пола пикапа, но, как ни странно, внизу не валяется никакого мусора.

— Куда мы едем?

— В одно тихое место, где мы сможем поговорить.

Забавно, но я не могу думать ни о чем другом, кроме презерватива в моем клатче. Этой ночью я планировала потерять свою девственность, и теперь со мной мужчина, который может помочь мне с этим.

— Поговорить о чем? — спрашиваю как можно более соблазнительным голосом.

Стоун смотрит на меня серьёзным взглядом:

— О твоём отце.

У меня тут же пересыхает во рту. Я перевожу взгляд на дорогу, сжимая клатч в руках. Я не умею скрывать свои эмоции, и прямо сейчас у меня на лбу буквально светятся неоновые буквы: виновна.

— О моем отце? — говорю я как можно спокойнее. — Почему ты хочешь поговорить о нем?

— То, что я расскажу тебе, очень серьёзно, сладкая.

Вой сирен звучит все ближе и громче. Я кидаю на Стоуна обеспокоенный взгляд, в то время как он смотрит в зеркало заднего вида.

— Все в порядке.

— Ты уверен?

На его лице снова застывает мрачное выражение. Что ему известно о моем отце? Знает ли он о Хозяине? Смотрителе? Он собирается причинить ему боль? Моя радость сменяется ужасом.

Мы приближаемся по шоссе к входу в большой парк Муз-Хорн, но вместо того, чтобы свернуть к реке, поворачиваем в противоположном направлении, съезжая на разбитую и грязную гравийную дорогу. Пикап потряхивает на неровностях, что вырывает меня из моих мыслей.

— Куда ты меня везёшь? — спрашиваю я несвойственным мне тихим голосом.

— В место, куда я обычно отправляюсь побыть немного в одиночестве.