Не в силах подчиниться, я отчаянно пыталась придумать выход. Но я была в дальнем углу заброшенного мотеля на глухой стоянке для грузовиков. У меня не было практического опыта, который мог бы помочь, только пустые слова с заплесневелых страниц. Как и Алиса, я шагнула за зеркало — в новый мир, чужой и зловещий.

Старые правила здесь, в этом душном номере, не работали. Был только этот мужчина — сильный, уверенный. И было только его милость, которую можно было заслужить, угождая, а не гневя.

— Ты слишком много думаешь, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки раздражения. В конце концов, его терпение не было безграничным, и этот предел уже приближался.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Могу я… сделать что-то ещё? Что-нибудь?

Он усмехнулся.

— Чего ещё я могу от тебя хотеть?

Ничего. Ровным счётом ничего — ни гордости, ни надежды.

— Вот видишь, — его голос смягчился. Что-то коснулось моих волос. Его рука скользнула вниз, поиграла с влажными прядями. — Ты делаешь из этого куда больше, чем нужно. Это ничего не значит. Просто случайный секс. У тебя был перепихон на одну ночь?

Нет, никогда. Я покачала головой.

Он, казалось, был удивлён, даже немного доволен.

— Значит, в некотором роде, для тебя это будет первый раз. Мне это нравится. Это заводит.

Его пальцы скользнули по моим обнажённым плечам, оставив за собой мурашки. Я вцепилась в дверь, внезапно пожалев, что не из тех женщин, что занимаются случайным сексом. Что не могу развернуться, сбросить полотенце и притвориться, будто тоже этого хочу. Так было бы проще. Но я могла лишь дрожать, прижавшись к двери, и содрогаться от каждого прикосновения.

— Запри дверь, — прошептал он мне в ухо. — Не хочу, чтобы нам помешали.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

Есть мужчины, которым просто нельзя говорить «нет».

Так сказала официантка, и теперь я понимала её. Я не скажу «нет», и он меня не принудит. Я соглашусь, и всё будет по обоюдному согласию. Прямо как на свидании. Случайный секс.

Моя рука дрожала, когда я потянулась вверх и повернула засов.

Ничего не изменилось. Я не могла уйти, пока дверь была заперта, и не могу сейчас. Но ощущение было иным — будто я сделала выбор. Будто я согласилась. Он получил моё разрешение, хотя и доказал, что оно ему не нужно.

Он провёл рукой по моей руке и обхватил запястье. Хотя он касался меня лишь в одном месте, это казалось невероятно интимным.

Он не сжимал, но я чувствовала себя хрупкой. Уязвимой.

Подведя меня к кровати, он мягко усадил. Я плотнее закуталась в полотенце, и он не остановил. Я ожидала, что он повалит меня, сорвёт ткань и займётся делом. Но я, кажется, всегда переоценивала его склонность к грубой силе. В нём была какая-то грубая мощь, сочетавшаяся с умением ею пользоваться. Он не боялся насилия, но и не был его рабом. Или я просто выдавала желаемое за действительное.

Он сел рядом, его ласки по-прежнему ограничивались руками и плечами. Безопасные зоны, будто мы только знакомились. Будто мой комфорт что-то значил.

— Расскажи мне о своих парнях.

— Ч-что ты хочешь знать?

О, нет. Я не заикалась с детства. Мама пыталась запугать меня, чтобы я перестала, но от этого становилось только хуже. В конце концов я переросла это… как раз тогда, когда нашла книгу о Ниагаре. Теперь мои мечты покинули меня вместе с самообладанием.

Он приподнял бровь, заметив заикание, но промолчал.

— Сколько их было? Как далеко ты заходила?

Формулировка показалась странной, хотя технически точной. Как далеко ты их заводила — будто он признавал мою власть над своим телом. Может, он и вправду так считал. Я позволяла этому случиться.

— Первый парень был в восьмом классе, — сглотнув, сказала я. — Мы встречались несколько месяцев и почти не виделись вне школы.

— Ты с ним трахалась?

Вопрос был прямым, и я вздрогнула.

— Нет. Иногда мы виделись за школой, на физкультуре.

— Целовались, — он усмехнулся.

Это высокомерие не умаляло его привлекательности, а лишь подчёркивало её. Вблизи я поняла — он был одним из самых красивых мужчин, которых видела. Я бы никогда не взглянула на него дважды, в основном из-за возраста — он казался лет на десять старше. Я бы и не подумала, что он обратит на меня внимание, но я всегда носила мешковатую одежду и держалась в стороне, пока мы с мамой не уходили.

— Ты позволяла ему трогать грудь?

— Да.

— Поверх одежды или под?

— Сначала поверх. Потом он начал… — я замолчала, когда он коснулся моей груди через полотенце. Всего двумя пальцами. Сначала сверху, потом снизу.

— Он начал что? — подсказал он, не прекращая поглаживать грубую ткань.

Я сглотнула, стараясь не дрожать.

— Потом он начал лезть под одежду.

Он стянул полотенце. Я ослабила хватку, и ткань соскользнула с груди. Край зацепился за соски, обнажив лишь ложбинку между ними. Это было почти непристойнее, чем полная нагота, но я не могла заставить себя сбросить его совсем.