— Ого, — невольно бормочу я себе под нос. — Он выглядит… неплохо. Очень даже неплохо.

— Ты его знаешь? — живо интересуется Дейзи, и в её голосе явственно слышится радость от возможности отвлечься от тяжёлых мыслей.

В баре в этот момент было полно народа: кто-то оживлённо болтал, кто-то терпеливо ждал свой заказ, создавая вокруг нас плотный, шумный гул. Тайлер ловко и уверенно прокладывал себе путь сквозь эту толпу, и его глаза ярко блестели от азарта и любопытства. Он останавливается прямо перед нами и обращается ко мне с широкой, открытой улыбкой.

— Энн. Не откажи в любезности и познакомь меня со своей очаровательной подругой.

— Дейзи, это Тайлер. Тайлер, это Дейзи, — произношу я, делая формальный жест рукой.

Дейзи тут же кокетливо машет ему кончиками пальцев, слегка смущённо опуская ресницы. — Привет.

Он в ответ лишь шире ухмыляется, не отрывая от неё восхищённого взгляда. — Приятно познакомиться. Ты выглядишь слишком ослепительно, чтобы довольствоваться простой водой.

Несмотря на то, что я сама не понимала внутренней логики этого комплимента, Дейзи, похоже, он пришёлся ей по душе. — «Кровавый Макбет», — задумчиво повторяет она, и её поза, её энергия меняются с покорно-печальной на игриво-кокетливую за считанные секунды. — Интересный выбор, хоть и несколько эксцентричный. Из чего же он приготовлен, если не секрет?

Тайлер делает вид, что серьёзно задумался, притворно потирая подбородок. — Почему, конечно, из крови твоих поверженных врагов. Больше не из чего.

— О, это хорошо, — говорит она, тут же делая небольшой, изящный глоток и не отрывая при этом зрительного контакта от него. — А я-то боялась, что это будет что-то скучное и банальное, вроде сиропа из ежевики или гренадина.

— Со мной никогда не бывает скучно, — уверенно заявляет он, и его голос звучит низко и убедительно. — Скука — это величайший из грехов в моей личной теологии.

Она заливается лёгким, искренним смехом, и я, поймав её взгляд, извиняюсь, чтобы ненадолго отлучиться в дамскую комнату. На самом деле острой необходимости уходить не было, но я прекрасно понимала, что останусь лишь третьим лишним, если продолжу стоять здесь, пока она будет откровенно флиртовать. И ей, вероятно, сейчас отчаянно нужно это отвлечение. Ей нужно напоминание о том, что она по-прежнему может сама выбирать себе партнёров, что она контролирует своё собственное тело и своё будущее, независимо от диких планов её отца.

Я покидаю шумный бар и направляюсь в соседнюю комнату, предназначенную для покера и блэкджека. Там за отдельным столиком сидел строгий кассир, и люди в масках обменивали пачки хрустящих банкнот на маленькие, аккуратные лотки с разноцветными фишками. Интересно, предоставляется ли здесь скидка для членов благотворительных организаций, — мелькает у меня в голове идиотская мысль. Я смотрю, как кто-то за соседним столом в одно мгновение проигрывает, судя по всему, несколько тысяч долларов, и лишь покачиваю головой, чувствуя лёгкое головокружение. Нет, моя скромная заначка, спрятанная в общежитии, останется в целости и сохранности. Я никогда не стану рисковать ею из-за случайного стечения карт или поворота колеса рулетки. Возможно, мне тоже стоит найти какого-нибудь случайного парня, с которым можно было бы немного пофлиртовать, чтобы устроить себе временную, сладкую амнезию.

К сожалению, все окружающие меня мужчины кажутся такими… незначительными. Худенькими, словно не до конца повзрослевшими юнцами. Их самоуверенные ухмылки — явный признак глубокого, фундаментального невежества. Моё сердце, моё тело тоскуют по кому-то старше, мудрее, основательнее. Хотя нет, это не совсем так. В зале определённо есть мужчины крупнее и солиднее меня, некоторые даже с проседью на висках. Я просто не знаю, кто они — студенты старших курсов, выпускники или, страшно подумать, даже преподаватели. Но правда в том, что мне не нужен просто «какой-нибудь» мужчина. Мне нужен один, совершенно конкретный мужчина. Тот, которого у меня точно никогда не будет.

Следующая комната, в которую я заглядываю, оказывается ещё одним баром, но с более тусклым, интимным освещением, с мрачной, давящей музыкой и гораздо более расслабленной, почти сонной атмосферой. В воздухе здесь витал сладковатый, пряный запах дыма, не похожий на сигаретный. Люди не танцевали, а просто отдыхали на огромных диванах и пуфах, некоторые лежали, тесно прижавшись друг к другу, слившись в поцелуях. Они напоминали мне стаю сытых львов, отдыхающих после удачной охоты, — довольных, ленивых и опасных в своей расслабленности. Я не задерживаюсь и прохожу дальше по длинному, слабо освещённому коридору. В самом его конце оставалась последняя дверь, из-под которой в щель пробивался тревожный красноватый свет.