— Так и есть, — ответила я, направилась к небольшому ручью и окунула артефакт в чистую холодную воду. Потрясла его, я вытащила и уставилась на неровные выемки вдоль ствола. — Просто я хотела большего. Но это хорошее начало.

Гаррет рассмеялся:

— Итак, ты нашла то, что искала, но ты не будешь удовлетворена, пока не получишь все полностью?

Я взглянула на него через плечо.

— Смотрите, кто наконец-то на одной волне со мной.

Его челюсти сжались.

— Нам нужно вернуться домой.

— Почему? — спросила я, встала и сунула наконечник стрелы в карман.

— Потому что пришло время тебе познакомиться с некоторыми из моих любимых игрушек.

Я подошла к нему и дернула его за бороду:

— Мне так страшно, мистер Блэквуд.

Он схватил меня за попку и приподнял, пока мне не пришлось оседлать его.

— Укрощение твоего острого язычка будет настоящим удовольствием.

Я изобразила невинную гримасу:

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Он продолжал идти вперед, пока моя спина не ударилась о ближайшее дерево.

— Думаю, ты понимаешь, — ответил он, проводя языком по моим губам, а затем проникая своим языком мне в рот.

Я открылась для него, когда он прижал меня к дереву, его член уже был твердым, как камень, прижимаясь ко мне. Он схватил меня за хвост и дернул мою голову назад. Его зубы коснулись моего горла, слегка надавили, дразня, а затем прикусили.

— Гаррет! — воскликнула я и впилась ногтями в его бок, когда он поцеловал меня в ответ, сила его поцелуя вызвала во мне волну желания.

Он прижался ко мне, мой клитор принял на себя всю тяжесть его члена, когда он прижал меня к стволу. Я хотела, чтобы он трахнул меня прямо там, у дерева, как дикие животные. Должно быть, ему пришла в голову та же мысль, потому что он застонал мне в рот и скользнул пальцами вниз к моим джинсам.

Что-то хрустнуло, и моё плечо обожгло болью. Тело Гаррета содрогнулось, и он прервал наш поцелуй. Его брови сошлись, на лице отразилось замешательство.

— Что? В чем дело? — спросила я, уставившись на него.

Еще один хлопок, и кора рядом с моей головой разлетелась на щепки.

— Ложись! — он опустился на колени и потащил меня за дерево, а затем накрыл меня своим телом.

Только тогда я заметила багровое пятно, расползающееся по его груди и пропитывающее куртку.

Дождь промочил мою одежду насквозь, так что по коже побежали мурашки, зубы безостановочно стучали. Гаррет сидел позади меня на квадроцикле, его голова время от времени клонилась вперед на мое дрожащее от холода плечо. Его перестало трясти, и это беспокоило меня больше всего на свете.

Мы ждали за деревом, пока я делала все возможное, чтобы остановить кровотечение Гаррета. Пуля прошла насквозь, но я не могла сказать, задела ли она какие-нибудь жизненно важные органы. Я переживала из-за крови, алое пятно пропитало его рубашку, несмотря на мои попытки остановить кровотечение. И его дыхание превратилось в отвратительный хрип.

Он хотел подождать до темноты, прежде чем ехать, но я отказалась. Он не мог так долго оставаться в холодном лесу из-за большой потери крови. Поэтому, несмотря на его протесты, я бросилась к квадроциклу и подвела его к нему. Ему удалось вскарабкаться ко мне сзади, и мы помчались через лес.

Дождь начался всего час спустя, запах воды смешивался с грязью. Лесной ковер из листьев превратился в неряшливую мокрую подстилку под ногами, и я не могла бороться с холодом. Вместо того, чтобы пытаться добраться до дома, до которого было еще два часа езды, я направилась к хижине. Я молилась, там была надежная крыша. Если бы я могла найти для нас сухое место, я смогла бы позаботиться о Гаррете и согреть его.

Я продиралась вперед сквозь заросли, раздвигая виноградные лозы и расчищая кусты под квадроциклом. По крайней мере, хижина была хорошо спрятана, хотя у меня не было причин полагать, что тот, кто стрелял в Гаррета, не знал об этом. Я отбросила эту мысль и решила побеспокоиться об этом позже. У меня и так было достаточно забот сейчас.

Пробравшись сквозь первую стену зарослей, я увидела впереди хижину. Примерно десять футов на десять футов, деревянное сооружение было построено из грубо обтесанных досок с близлежащих деревьев. Крыша была сделана из сухих сосновых веток, и один угол у неё полностью прогнил. Блин!

Я подъехала к ней и заглянула в темный дверной проем. Ни одного окна не было, только узкий вход, что меня даже радовало. Это было как раз то, что надо. Вспышка молнии пронзила небо, а потом прогремел гром, грохот был глубоким и громким.

— Гаррет!

— Ммф, — отозвался он, обнимая меня за талию.

— Давай. Мы приехали. Мне надо отвести тебя туда, внутрь, — проговорила я, перекинула ногу через сидение и соскользнула с квадроцикла.