В трейлере было просторно и светло. Обстановка приятная, хотя места – не развернуться. Вагонка на стенах выкрашена в тёмный цвет, на полу возле неширокой кровати постелен ковёр, вышитый индейскими узорами. Здесь были небольшая, но чистая алюминиевая походная кухня, крохотная раковина и маленький холодильник. В плетёной корзине рядом с кроватью лежало немного одежды, сложенной стопками. Куртка и пыльник висели на крючке на двери. На высокой откидной столешнице у окна лежали недорогой старенький ноутбук и сотовый телефон. Я быстро взглянула на дверь в душ и, взяв телефон в руки, цокнула языком: запаролен, конечно. Я случайно нажала на экране кнопку медиатеки – повисшая на экране музыкальная заставка Криса Исаака ожила, и трейлер наполнился громкой музыкой.

Переливчатый голос и гитарные аккорды звучали отовсюду и из ниоткуда. Я сообразила, что у Вика где-то установлена акустическая колонка, и резко оборвала песню, застыв на месте, как воришка, пойманный с поличным. Нет, он не мог не услышать этого!

Пока вода шумела, я решила не искушать судьбу и убраться отсюда… как вдруг на столе заметила внушительного вида нож с чёрной рукоятью. У Крика тоже был нож. Нож, похожий на этот.

Похожий или тот самый?! Я не знала. Не мог же он убивать людей кухонным ножом? Конечно, нет. Я вспомнила, что нож у Крика – охотничий, профессиональный, но убедить себя не удалось. Сердце быстро забилось от страха, руки и ноги охватила слабость.

Я попятилась назад, наткнулась на узкий комод, прикрученный к стене, и рванула к выходу. Крик левша? А Вик? Сейчас я этого не узнаю, но он может выйти с минуты на минуту, и кто знает, может, он знает, что я здесь. Может, это всё спланированная ловушка, в которую я попала.

Я вылетела из трейлера, скатилась по ступенькам и застыла, пытаясь отдышаться, когда сбоку услышала раскатистое низкое ворчание. С чувством, что попала в полнейшую задницу, я медленно повернулась и замерла.

Передо мной стояли большие неприятности.

Это был рослый пёс, похожий на немецкую овчарку, но с шерстью абсолютно чёрной. Кожаный ошейник обхватывал мощную шею. В холке он был мне по колено, если не выше. Он не мигая в упор смотрел на меня жёлтыми умными глазами, а приоткрытая пасть обнажала внушительных размеров белые клыки.

Я сделала очень медленный шаг назад. Тогда-то пёс громко залаял.

– Вот же дрянь! – только и сумела выдавить я.

Это Виктор Крейн точно услышит! Бежать не выход, пёс мигом меня нагонит. Разве что до ивы, а там попробую взобраться на неё.

Я посмотрела на овчарку. Лапы у неё мускулистые, клыки – с мой помолвочный палец. Она щетинилась, шесть на загривке стояла дыбом. По спине пробежали мурашки, когда я подумала, что она может броситься в любой момент.

Тогда я и побежала.

Сердце колотилось как бешеное, в ушах свистел воздух, за спиной рычала овчарка. Я не успела напугаться, когда она сбила меня косматым массивным телом, а потом бросилась со спины и схватила зубами за куртку.

И тогда я отчаянно закричала, распластавшись по земле, закрыв голову и лицо руками. Было уже всё равно, кто меня услышит и увидит. Я забыла обо всём. Пёс прикусил мне руку выше запястья и крепко держал, стискивая до отупляющей боли. Я закрывала лицо руками, и розовая пасть мелькала возле самых глаз. Вдруг кто-то над моей головой рявкнул:

– Цейлон! Нет! Брось!

Через секунду пса легко оттащили в сторону. Он продолжал рычать, подёргивая верхней губой, а меня подхватили на руки, сгребли в охапку, притом капюшон толстовки упал мне на голову, так что сначала я не увидела своего спасителя.

– Укусила?! С-сильно?! Где болит?!

Это был Вик. Вот же дьявол. Я осторожно подняла капюшон с глаз. Его побледневшее испуганное лицо было прямо перед моим.

– Держись за моё плечо. Можешь? – спросил он.

Зрачки у него сузились и стали двумя узкими точками. Он бегло осмотрел меня, и я кивнула, здоровой рукой приобняв его.

Вик быстро пошёл к трейлеру. Собака потрусила у его ног, но он сверкнул глазами и рявкнул:

– Это своя, Цейлон! Своя!

Зверюга облизнула нос розовым мокрым языком и виновато моргнула, тихо заскулив. Я поняла, что снова окажусь в трейлере наедине с Виком… и с чёрным здоровенным ножом – тоже. Крепче сжав пальцы у Крейна на плече, я пролепетала:

– Я в порядке, пожалуйста, не надо… отпусти меня. Я лучше пойду домой. Со мной всё хорошо. Пожалуйста!

Он меня не слушал и зашёл в трейлер, чуть пригнувшись, чтоб не удариться о низкий дверной проём. Его мокрая тёмная коса случайно хлестнула меня по лицу. Я робко отвела её в сторону. Вик сжал челюсти, посадил меня на кровать и присел на корточки рядом.

– Я правда в порядке! – Попытки говорить убедительно ни к чему не привели. Вик стянул с меня куртку и покачал головой, глядя на укушенную руку. – Да погоди же ты… мне не больно… ай!

Он осторожно ощупал место укуса, проверяя, цела ли кость и не сломана ли рука. Крепко сжав ладонью моё колено, сказал:

– П-прости, Лесли, она обычно н-ни на кого не б-бросается. Не знаю, что на неё нашло.

Я знала что: собака защищала трейлер хозяина, думая, что к нему забрались посторонние. Смотреть на белого как мел Вика было невыносимо. Я снова попробовала успокоить его, но бесполезно. С таким же успехом могла бы отважно ринуться под идущий на полном ходу поезд.

– Это моя вина.

Он смутился и смолк, подняв на меня взгляд. Я замешкалась на пару мгновений, хотя врать умела почти профессионально. Навык обязательный, если живёшь в одном доме с моей матерью.