В Ютаке, двадцать пять миль от Смирны, он оказался действительно случайно. Его гнала прочь от дома Конни бешеная жажда вернуться и овладеть ею, а потом убить – убить и выгнать из себя эту заразу, от которой он не мог ни есть, ни спать, ни дышать. Но он не мог, и даже хуже того – не хотел. Когда он думал об этом, кто-то в его голове – он назвал бы его Чертовым Слюнтяем, придурком, который его бесил и все портил, – кричал: «Заткнись и вали отсюда, Хэл мать твою Оуэн, а если ты этого не сделаешь, я устрою тебе взбучку, как в тот раз, когда ты чуть не сдох, лежа в своей спальне!»

Так что он послушался этого Хэла, Другого Хэла, и, поджав губы, больше ничего не сказал Кэндис, зато поцеловал ее в губы, завел «Плимут» и тронулся с места. В его голове был план, нашептанный Другим Хэлом, и он хотел кое-что попробовать. * * *

В квартирке первые несколько секунд было тихо. Так тихо, словно в целом доме больше никто не жил. Хэл знал, что это не так, и даже не вздрогнул, когда за стеной закричали: «Стерва, ты все не так говоришь!» – а потом что-то разбили: то ли посуду, то ли бутылку. Кэндис неловко улыбнулась, будто пьяные склоки соседей к ней не имели отношения, и быстренько заперла дверь.

– Ну вот, – она обвела взглядом темную комнату и подумала, что здесь было бы неплохо прибраться, но чего уже об этом думать. – Проходи. Обувь можешь не снимать.

Это устраивало Хэла. Он развернулся, медленно продвигаясь вглубь общей гостиной с двумя дверьми по разным стенам. В центре была маленькая кухонька, и даже в темноте Хэл видел в раковине немытую посуду, а в ведре – кучу мусора. Хэла передернуло. На журнальном столике возле придавленного дивана стояли две пивных бутылки. Хэл вздохнул полной грудью, вобрал воздуха в легкие ртом и крепко сомкнул губы, так, что казался пловцом, погрузившимся на глубину. Он выпрямился: тотчас появилась сытая складка под подбородком.

Лучше места для его дела не придумаешь. Он здесь испытает себя на все сто.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – Кэндис подошла со спины и коснулась рукой его талии.

Хэл представил, что пьет из этой посуды, из этих грязных, плохо вымытых чашек, и снова сделал вдох ртом.

– Нет. Пойдем к тебе. – В его глазах был ужас. Кэндис этого не заметила.

– Показать мою спальню? – игриво спросила она, обойдя Хэла, и потянула его за руку.

– О да.

В сумраке его лицо, казалось, поглощало любой, даже слабый свет. Далекий фонарь на улице и редкие отблески фар роняли скользящие тени на Кэндис, но не на Хэла. Единственное, что белело в темноте, – его волосы, и странно яркими были белки глаз, светящихся, как фонари в тумане.

Кэндис открыла правую дверь: та не запиралась на ключ или щеколду. Хэл это отметил. Он вошел вслед за Кэндис в крохотную комнатку, где располагались только двуспальная кровать в углу, пара полок над ней, комод и плетеное кресло – все. На стене напротив кровати висело зеркало, и Хэл замер, заметив свое отражение.

– Разденешься?

Кэндис включила лампу на подоконнике; на стене желтым зажглась гирлянда. Хэл посмотрел в окно. Проулок был таким тесным, что в окна дома напротив он смотрел свободно и прекрасно видел всю обстановку.

– Разденешься? Или ты из стеснительных? – с улыбкой повторила Кэндис и сняла жакет, бросив его в кресло.

Хэл кивнул, снял свою куртку и аккуратно перекинул ее сначала через сгиб руки, складывая пополам по складке, а затем повесил на спинку кресла. Кэндис закусила губу.

– Ты такой… – она не смогла сразу подобрать нужного слова. – Опрятный.

Хэл взглянул на нее:

– Спасибо. Я люблю, когда все на своих местах.

– А я не запариваюсь.

«Оно и видно», – мрачно подумал Хэл, но ничего не сказал. Он здесь не за этим. И если ему повезет, если он сможет себя преодолеть, девчонке просто перепадет секс, вот и все.

А если нет?

«Ты же знаешь, что врешь себе, – с укором сказал Другой Хэл. – Ты просто попробуешь не убить ее, потому что играешь с огнем. У тебя не получилось ни разу переспать с женщиной, не задушив ее, потому что у тебя встает только на убийства, чертов ты ублюдок».

Хэл велел болтливой скотине в своей башке заткнуться, и тот холодно ответил: «В конце концов, это был мой план, и я это придумал. Так что засади ей и сдержись, как сдержался с этой шлюхой в доме Конни. Где одна, там и вторая. Где эти две, там и Констанс. Ты должен. Ты должен сдержаться. Ты должен стать кем-то нормальным, хотя бы попробовать».

Хэл вспомнил, как плохо ему было, когда он переспал с Милли и не убил ее, и у него едва не скрутило живот. Он боялся, что ему будет еще хуже сейчас, после второго такого опыта. Но Кэндис отвлекла его от этих мыслей.

– Присядешь? – она опустилась на кровать и похлопала рядом с собой.

«Странный мужик этот Стэн», – вот что она подумала. Странный, но милый. Вроде не из стеснительных, но слишком молчалив и спокоен. Будто чего-то боится, что ли? Он сел рядом и привлек ее ближе, обняв за талию. После короткого мгновения – поцеловал. Поцелуй был спокойным, почти вялым, и Кэндис вспомнила странное, не вяжущееся с близостью с незнакомцем слово – «целомудренный». Да, пожалуй, он был именно таким, их поцелуй.