В первой невозможной фантазии Хэл любил Конни так нежно, как мог. Он не знал, как будет это делать, потому что обычно секс с женщинами был быстрым, ошеломительным и фатальным для каждой его партнерши. Этот фантом к тому же расходился с его намерениями. Во втором, желанном до дрожи в руках, но страшном даже для него самого, Хэл душил Конни, и одна только мысль о том, как она хрипела бы на нем, вывалив язык оттого, что он сжал бы ей горло рукой до щелчка в позвонках, возбуждала так, что он не понимал, чего хотел бы сильнее. Единственное, что его останавливало, – звериное чутье. Он понимал, что если убьет Конни сейчас, то станет главным подозреваемым. К тому же в глубине души Хэл не хотел убивать Конни. Прямо сейчас – не хотел. Он знал, что ее вины ни в чем нет. Разве в том, что он до заполошной боли в сердце хочет ее и, возможно, даже любит, и поэтому должен прикончить.

Он смотрел на дорогу остекленелым взглядом, а в синих глазах плыли ночные тучи, роняя сизые тени на лицо и меняя красивые черты на жесткие, грозные, жестокие. Взгляни на него Конни внимательнее в тот миг, и испугалась бы своего сводного дяди.

– Хэл? – окликнула она и мягко коснулась его запястья.

Он вздрогнул и резко отдернул руку, словно ошпарился кипятком. «Плимут» вильнул вбок, пересек колесом нарисованную белую разделочную полосу. Конни встрепенулась.

– Боже, Хэл! Ты что?

– Прости. – Он выровнял машину и быстро посмотрел на Констанс. Взгляд у него был растерянным и почему-то испуганным. Глубоко в глазах, в морщинках в их уголках, в складке рта и влажной отпотине над верхней губой залегла тревога. – Прости, Конни, я просто задумался. Черт…

– Иногда такое бывает, – беспокойно сказала Конни. – Ты точно в порядке?

– Да. А ты?

– Немного испугалась.

Хэл выглядел разочарованным, так оно и было – он разочаровался в себе. Он ничем это не показал, но Конни все и так почувствовала. Она стиснула в руке ремень безопасности, перетянувший грудь. Хэл старался скрыть свои эмоции, но рядом с Конни это выходило из рук вон. Он потер загривок, взмокший под рубашкой, и крепче стиснул руль. Все это было чертовски плохо, особенно – что он ведет себя как чувствительная барышня. Из-за Конни он себя чувствовал, будто был пьян, и ему это не нравилось. Потому что в такие моменты жертвой была ну никак не она.

– Не хочешь заехать куда-нибудь перекусить? – с сочувствием спросила Конни.

Он пожал плечами, стараясь выглядеть спокойно, но Конни было уже не обмануть: она его пусть немного, но раскусила и поняла, что он сейчас не в себе.

– Почему бы и нет.

– Почему бы и нет, – эхом откликнулась она. – Тогда что, сам выберешь место?

– Когда проедем все эти сумасшедшие бесконечные поля, можно свернуть куда-нибудь. Главный вопрос, что будет работать в такое время. – Он усмехнулся. – На многое не рассчитывай, тыковка, это будет какой-нибудь дешевый бар. В Смирне других нет.

Конни покачала головой:

– Мне плевать, что это будет. Важнее, что там в любом случае будешь ты.

Encore – музыкальный альбом Эминема, выпущенный в 2004 году.

Том Хорн – герой одноменного вестерна, превосходный стрелок.

Приговор

Хэл не соврал.

Во-первых, когда они въехали в Смирну, снаружи совсем стемнело. Было всего лишь десять часов, а такое чувство, словно стояла глубокая ночь. Конни зябко поежилась, когда вышла из «Плимута» – большого, надежного, красивого «Плимута», где она чувствовала себя в безопасности, и робко посмотрела на Хэла, с которым тоже чувствовала себя в безопасности. В голове промелькнула безумная мысль, доступная только влюбленным: сейчас он со мной, и может показаться со стороны, что это мой большой серьезный мужчина на своей большой серьезной машине. Как чудесно бы это было.

Хэл хлопнул дверью, замкнул ее ключом и улыбнулся.

– Непривычные места?

Она обратила внимание на вывеску бара «Олд Докс», старую и повешенную немного криво. Она слабо представляла, при каких обстоятельствах ее дядя мог здесь бывать. Хэл и сам вдруг сказал:

– Веришь или нет, я тут впервые. Но это, может быть, получше, чем куриный ресторан на въезде в город?

– Это лучше.

Конни еще больше оробела, когда он обошел машину и взял ее за руку, а потом покровительственно обнял за плечо.

– Пойдем.

И больше ничего не сказал.

Она направилась с ним к высокой коричневой двери, освещенной тусклой лампой: свет лился с высоченного столба. К самому входу прямо на землю поставили несколько фонарей Джека, в глазницах у них мерцали светодиодные огоньки вместо свечей. Хэл вдруг остановился, вперившись в них холодным взглядом.