Конни улыбнулась сквозь силу. Улыбка эта была дежурной, но вряд ли Роурк вдавался в такие подробности и присматривался.

– Вот молодчина, – пробормотала она себе под нос. И «молодчина» прозвучало в духе «черт бы тебя побрал!». А потом добавила: – Чед тебя уже сдал. Так что… не сюрприз.

– Да ладно! – искренно цыкнул Тейлор. – Он такое трепло. Я его когда-нибудь за это прикончу.

– Уж постарайся. – Конни беспомощно заозиралась. Может, удастся как-то сбежать от Тейлора? За его плечом она заметила Милли и помахала той. – Милли, привет! Слушай, ты не могла бы помочь…

Милли что-то пробормотала и быстро исчезла в доме. Черт. Не могла. Тогда Констанс повернулась к Хэлу:

– Хэл, познакомься. Это Тейлор, мой друг по колледжу. Тей, а это мой… – она осеклась и кончила уже много тише: – …дядя.

На короткий миг ей почудилось – он потемнел лицом. Смерив Тейлора глазами – сверху вниз, – он бросил очень холодно:

– Рад знакомству. – И всучил ему пакеты. Тейлор оторопел. – Держите-ка, молодой человек. Слушай, Конни, ты не принесешь мне очки?

– Да, конечно, – растерянно сказала она, не понимая, что случилось.

До дома они доехали прекрасно. Никаких проблем! Болтали о ерунде. Потом перешли к другому. Конни не хотела, но незаметно для себя поделилась с ним новостью о пропаже Бруно. Черт, Хэл ужасно сочувствовал, давал весьма дельные советы по поимке пса. Конни вскользь сказала: Бруно, наверное, удрал, когда Джорджия случайно открыла дверь в ее спальню. И Хэл невзначай спросил, что это за Джорджия и какая она из себя. Потом они разговорились о старших родственниках, и Хэл вкратце упомянул, что его мать, увы, по состоянию здоровья была вынуждена переехать в дом-пансион для престарелых. Он был полностью на гособеспечении, но Хэл навещал ее каждый месяц, а руководству платил деньги в порядке благотворительности. «Иначе никто ничего не будет делать для нее по-особенному хорошо», – сказал он.

Если бы каждому, кто так говорил с Конни, она платила доллар, то только доллар бы и потратила.

Странное было чувство, но Хэл прекрасно понимал ее! Ей не пришлось объяснять, что она чувствует к Джорджии до и после всего случившегося. Хэл молчал, но в его молчании было много оттенков. Конечно, Стейси и Оливия тоже не любили мачеху Конни, но, кажется, делали они это поверхностно, как бы заочно, из солидарности к подруге. Хэл же всей сутью проникся и осознал ее. И для этого говорить было необязательно: все читалось в глазах.

И после такого разговора, когда между ними все было лучше, чем хорошо, – нате! Хэл раздраженно скрестил на груди руки, всем видом давая понять, что не собирается заходить в дом, и взглянул на часы, дернув рукав рубашки вверх. Конни уже спешила к двери, когда он поторопил ее, грубо крикнув вслед:

– Поживей, ладно?

Да что с ним?! Его будто подменили.

По счастью, очки она положила в ящик комода в прихожей и, забрав их, сразу поспешила назад. Она открыла входную дверь и вздрогнула: на пороге был Тейлор.

– Твой дядя – немного того, – поделился он, – с приветом.

Констанс вытянулась лицом. Посмотрела за спину Тейлору и похолодела, поняв, что Хэла, да и его машины, больше нет.

– Он что-то сказал? – спросила она, не понимая, что, черт возьми, происходит.

Тейлор лишь пожал плечами.

– Сказал, – хмыкнул он. – «Счастливого Хэллоуина!» – вот что. А еще – сказал готовиться к нему получше. А потом резко упылил в своем гробе на колесах.

Конни поджала губы и не прокомментировала это никак, хотя в груди что-то завязалось удушливым узлом. Она не знала, что Хэл продолжил свой отсчет.

– Я же говорю, – Тейлор вошел в дом. – С приветом он у тебя. Однозначно. * * *

Человека можно утихомирить несколькими способами. Хэл знал, как это сделать, но если говорить о паралитиках, то их достать было трудно. А вот местноанестезирующие средства – это уже кое-что полегче. Они парализовали нервные окончания и вызывали временную блокаду чувствительности, что ему очень не нравилось.

Такое средство Хэлу продали в одной из аптек еще полгода назад. Не везде можно было купить его, но Хэл нашел место. Потом ему дали дельный совет, и он заинтересовался им, потому что не хотел, чтобы суки были в блаженном неведении, пока он их пилит и ломает. Нет уж, пусть они не шевелятся, но все чувствуют.

Дело было так.

За час до того, как выпустить пар, он проехался до Кайовы и там на заправке подцепил двух девочек. Конечно, они работали и были не против его приглашения. Он подкатил к ним, они стояли возле кафетерия. Посмотрел очень внимательно, поманил к себе одну. Она подошла и сунулась к нему в окно. Хэл почувствовал дешевый парфюм, жвачку и запах дезодоранта. Классический бодрящий коктейль, если тебе нужно вспомнить, почему ты любишь убивать.

– Привет, детка.

– Ну привет, ковбой, – сказала она.