– За что ты меня благодаришь?

Конни только спрятала лицо у него в рубашке.

– За наш разговор, – сказала она и села на свое место как ни в чем не бывало. Белая и пушистая, чертова овечка.

С лица Хэла можно было писать покойников и людей, повидавших ядерный гриб, а после – уцелевших. Вот только он был смертельно ранен. Но наклеил на губы улыбочку, завел машину, выжал сцепление и сказал:

– Ну что ж, тыковка. Давай я отвезу тебя домой. * * *

Тейлор Роурк приехал на «Кадиллаке», когда небо прояснилось, и собрал вокруг себя всех ребят. И пока с ветерком катил по трассе, а позже – по городским улицам, тоже ловил много восхищенных взглядов, а сам, подкатив к обычному с виду старому дому в конце улицы, искал взглядом девчонку, ради которой вообще сюда притащился.

Хотя даже дождь перестал идти, когда Тейлор Роурк вышел из машины и просканировал взглядом все вокруг.

Констанс, черт бы ее побрал, здесь не было. Зато братец – был, он единственный остался на террасе в кресле-качалке (пил пиво и делал важный вид). И кузины Кэрриган, завсегдатаи тусовок (как их сюда только занесло, Конни-недотрога вряд ли позвала бы их), тоже были. Тейлор за руку поздоровался с Ричи и Карлом, показал брату издали средний палец. Тот ответил тем же.

Он не мог спросить напрямую, где Конни, но заметил ее лучших подруг и немного воспрянул духом. Возможно, она у себя в доме или на заднем дворе. Да, жаль, не видела, как он приехал. Зрелище было достойное. Он ловко парканулся на подъездной дорожке, но перед тем крикнул братцу, что тот мог бы и сдвинуть в сторону свой сарай на колесах. Наверное, Чед обиделся, раз теперь засел один, с пивом. Тейлор поморщился. Да и дьявол с ним.

Он поздоровался с ребятами; ему сразу вручили светлый «Туборг». Карл ввел в курс дела и сказал, что здесь чертовски скучно и нечего пожрать. Милли хмыкнула, что все о’кей, а Карл просто гонит, и что они украшают дом и завтра будут наряжать двор.

– Это клево, – добродушно сказал Тейлор, когда Оливия указала ему на гирлянды в виде призраков на окнах. – И дом ничего. Жуткий такой. Даже стараться особенно не надо.

– Это точно!

– А где хозяйка?

– Укатила в магазин, – сказала Сондра и улыбнулась. – С другом.

«С другом?» Тейлор зачесал назад темные кудри и небрежно улыбнулся Сондре в ответ:

– Что за друг? Надеюсь, еду они купят. Я зверски голоден. Заплутал по дороге, не туда свернул. Эти маленькие города – они все на одно лицо.

Дом, к слову, ему совсем не понравился. Он позже так и говорил ребятам: «Я сразу понял, здесь будет скучно, как в склепе», но сперва держал язык за зубами: мало ли что разболтают Конни.

Он вошел в прихожую и подивился, как здесь темно. Верно, из-за досок на полу и обоев. Все словно родом из шестидесятых, а то и древнее, и в воздухе пахнет пылью и нафталином – как в доме какой-нибудь древней старухи. Он с сомнением посмотрел на фотографии в рамке на стене и отметил одну. Там была солидная дама с сединой и прямой осанкой, женщина помоложе – верно, ее дочь, уж больно похожа была. И девочка лет двенадцати с медными косами по плечам, в самом центре между ними. Ясное дело, кто это. Конни, конечно.

Тейлор задумчиво перевел взгляд с маленькой Конни на Конни постарше. Она каталась на велике в платье и соломенной шляпе, и фотография была солнечной и размытой, а Констанс на ней – очень счастливой.

«Надо бы забрать себе», – подумал Тейлор и решил, что обязательно вынет фото из рамки, но так, чтоб никто не заметил: например, ночью или когда все будут во дворе. Улучить минуту несложно. Да и вряд ли Конни ее хватится.

Случай в мотеле

Милли хорошо знала Тейлора Роурка. Пожалуй, даже слишком, потому никогда бы не поверила, что он – добровольно! – притащился в этакую глушь. Впоследствии Милли сама задавалась вопросом, на кой черт сюда поехала. Иногда такие судьбоносные события начинаются как недоразумение. Ее кузина, Сондра, хорошо дружила с Карлом и Стейси. Стейси была подружкой Констанс и славилась тем, что умела устраивать отвязные тусовки. А у Констанс был свой дом, и сбрасываться потому нужно было только на еду и пиво. Милли слышала о Констанс Мун, что она была девчонкой замкнутой и не особенно компанейской, и спросила тогда: а Конни будет не против, если они вот так нагрянут к ней домой?

«А куда она денется. Пора уже выползать из своего кокона: и потом, если мы приедем, не будет же она нас выгонять?» – заговорщицки сказала Стейси и подмигнула Милли.