— Но после всего этого… вот, я здесь. Здесь, перед тобой, и все еще живая. Пусть мое душевное здоровье в плачевном состоянии, но… я по-прежнему жива. Я поклялась себе, что снова встану на ноги и возьму жизнь в свои руки… а теперь клянусь в этом тебе, мама. Твоя дочь боец… А значит, у нее получится… По крайней мере, она попытается.

Последняя слеза скатилась по моей щеке, и я закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Я устала, меня трясло от холода, но я ощущала себя легкой, словно освобожденной. Я чувствовала, что с меня свалился груз — груз вины за то, что не повидала ее раньше. Теперь я была здесь, и она знала все.

— А сейчас я оставлю тебя… Вернусь в наш дом, увижу свою комнату, постараюсь вновь обрести точки опоры… Может, зайду к соседке. Как думаешь, она меня вспомнит? Посмотрим…

С легким сердцем я встала и попрощалась с могилой, которая ждала меня столько лет и наконец дождалась.

Заметив меня, Эшер убрал телефон и устремил на меня свои стальные глаза.

— Мы можем идти, — сказала я, подходя ближе.

— Ты уверена?

Я обернулась на могилу матери.

— Ей наверняка надоело меня слушать, — спокойно пошутила я. — Поэтому да, возвращаемся.

— Хорошо.

Когда Эшер взял меня за руку, сердце встрепенулось. Я с улыбкой подняла к нему голову.

Я рассказала маме о тебе…

Он обнял меня за плечи, и я прижалась к нему. Я люблю его. Я всем сердцем влюблена в Эшера Скотта. И благодарна ему за все.

Сидней, 20:00

После похода на кладбище мы вернулись в особняк передохнуть. Теперь с новыми силами мы подходили к дому моего детства.

— Жрачка здесь странная, — заметил Эшер, потирая живот. — Пицца застряла где-то посередине.

— Скажешь Бену, что тебя отравили, — хмыкнула я, поднимаясь по ступенькам на крыльцо.

— Он мне звонил, пока ты спала. И заклинал проверить, нет ли змей в туалете.

Хихикнув, я вставила ключ в замок. В доме по-прежнему царила темнота. Я нахмурилась, почувствовав странный запах. Горький, как смесь яйца и мускуса.

Эшер закрыл за мной дверь и пробормотал:

— Черт, пить охота.

— Кажется, я видела вчера бутылку воды на кухне, — сказала я, направляясь туда. — А если нет, то есть вода из-под крана.

— Сама пей! Ты хочешь совсем меня угробить? — воскликнул Эшер. — Мало мне пицц…

Он внезапно замолк, глядя на раковину. У меня пересохло в горле, когда я тоже заметила посуду на столешнице. Вчера ее там не было.

Эшер резко рванул меня к себе за спину, когда раздался шум. Он вытащил пистолет и направил его на незнакомца, который шел к нам тяжелыми шагами.

Тяжелые шаги…

У меня вырвался крик ужаса. На кухню вошел вооруженный мужчина, и сердце ухнуло в пятки, когда наши глаза встретились. Это лицо… Нет… Нет, это какой-то кошмар. Я застряла в одном из своих кошмаров…

Мои пальцы вцепились в руку Эшера, а взгляд не отрывался от татуировки на предплечье мужчины.

От татуировки, которая была у Лиса.

Глава сорок первая Лис и мышка

Эшер

— Кто вы?

Я повторил вопрос, глядя на мужика лет пятидесяти с ружьем, готового выстрелить в любой момент.

Но его взгляд был устремлен не на меня, а на Эллу. Он, не скрываясь, разглядывал ее, словно уже видел раньше.

Она его знает?

Элла сжимала мне руку так сильно, что делала больно. Направив ствол на незнакомца, я повторил вопрос:

— Последний раз спрашиваю: кто вы?

— Вы заявились ко мне в дом и спрашиваете, кто я? Наглости вам не занимать.

К нему в дом?

У Эллы вырвался громкий всхлип. Я не мог себе позволить повернуться к ней, потому что не должен был отводить взгляд от мужчины, хотя и чувствовал, как она прижимается ко мне в поисках защиты. Ее трясло, а значит, они с мужиком уже пересекались.

— Ты его знаешь?

Кроме панических всхлипов, иного ответа я не дождался.

Я тут же снова сосредоточился на человеке, который повел дулом ружья. Я взвел курок, испепеляя его взглядом, а он насмешливо мне ответил:

— Конечно, она меня знает, верно ведь… моя мышка?

Она захлебнулась от ужаса и спряталась у меня за спиной, отчего моя ярость подскочила на несколько порядков. Я не знал, кто этот тип, которого забавляла ситуация. Он еще не понял, но сейчас истекали последние мгновения его жизни.

— Я-я х-хочу… уй-уйти, — тихо прорыдала Элла.

Я не понимал ее реакции. Последний раз она вела себя так, когда увидела Эрика.

Да кто он такой, этот хер?

— Я долгое время думал, что ты ко мне никогда не вернешься, моя мышка… Но ты ведь меня не забыла, правда?

Она плакала все сильнее.

— Прекратите с ней разговаривать, — рявкнул я, чувствуя, что теряю самообладание.

— Глаза у тебя все такие же красивые… Ты выросла, — продолжал этот козел, разглядывая ее. — Ты все больше становишься похожей на мать…