Я продолжала заниматься своим делом, ничего не ответив. Он прислонился к кухонному столу и скрестил руки на груди.

— Она тебе что-то сказала?

— Что раньше ей здесь было очень прикольно.

Я вытерла руки и повернулась к нему. Лицо суровое, челюсти сжаты, пальцы крепко обхватили бицепсы. Нетрудно было догадаться, что он разозлился, сложнее понять почему.

— Она уедет рано утром, — выдохнул он, привлекая меня к себе.

— Где она будет спать?

Он пожал плечами, и я нахмурилась.

— А где она спала раньше?

Его руки сжались на моей талии, он чуть поморщился. И я поняла. Конечно же, она спала в его постели. На моем лице появилась гримаса отвращения. И тут появилась Хэзер.

Ее глаза остановились на Эшере, и она мило улыбнулась ему. Моя ревность взвилась под потолок. Не раздумывая, я взяла Эшера за подбородок и прижалась губами к его губам. Он задохнулся от удивления и напрягся.

Я притянула его к себе за волосы, чтобы наш поцелуй стал глубже, и он не стал ждать, страстно впившись в мои губы. Его рука скользнула вниз и мягко сжала мои ягодицы.

Его рот раздвинулся в улыбке.

Этот говнюк решил воспользоваться ситуацией.

Я прервала наш поцелуй так же резко, как начала, и бросила взгляд на Хэзер, у которой скривилось лицо.

Класс.

Она швырнула баночку от йогурта и вышла вон, не сказав ни слова. Руки Эшера снова сошлись у меня на талии, и он пробормотал мне в самое ухо:

— Вижу, что ангел у меня собственник.

Я высвободилась из его рук с довольной улыбкой. Никогда больше она его не получит.

— Мне не понравилась ее ухмылочка, — попыталась оправдаться я.

— И ты использовала меня, чтобы ее стереть, — насмешливо продолжил он. — Но знаешь, мой ангел… у всего есть своя цена…

Его ладони снова прошлись по моим ягодицам. Я сглотнула, увидев, как блестят от возбуждения его глаза.

— И ты ее заплатишь, — хрипло добавил он.

— Не наглей, Скотт, — заявила я ровным голосом, хотя мое сердце готово было растаять. — Ты и так уже воспользовался моментом.

Я поднялась на второй этаж и столкнулась с Хэзер, которая выходила из ванной. Та проследила за мной взглядом, пока я, натянуто улыбаясь, заходила в спальню Эшера. Ее перекошенное лицо стояло у меня перед глазами, и это было прекрасно.

Она закрыла за собой дверь соседней комнаты, и я снова с облегчением вздохнула: она ляжет не у меня, хотя моя спальня пустовала.

Я улеглась в постель, которую занимала уже больше двух недель, и уткнулась в простыни, вдыхая запах Эшера. Этот запах, такой притягательный, успокаивал меня и заставлял таять.

Вскоре явился Тат. Он запрыгнул на кровать и устроился у меня в ногах. Я накрылась одеялом и стала смотреть на темное небо Лос-Анджелеса в панорамном окне, любуясь звездами, а мысли мои блуждали между Манхэттеном, Аризоной и Австралией.

Интересно, почему Шон ни разу не попытался связаться со мной после отъезда? Хотя меня это вполне устраивало. Может, он обиделся? Надо будет позвонить ему завтра. Но что скажет Эшер, если узнает? Я понятия не имела.

Шон не был моим другом в прямом смысле слова, но он казался милым и предупредительным, немного эгоцентричным, но не злым. Я чувствовала себя виноватой, что не удосужилась поинтересоваться, как у него дела. Тряхнув головой, я выкинула эти мысли из головы.

Я так радовалась поездке в Австралию. После стольких лет разлуки я снова ее увижу… Ну, в некотором смысле. Я в тысячный раз благодарила Эшера за то, что он сделал для меня. Никогда еще я не чувствовала себя такой счастливой, и все благодаря ему.

— Ты уже спишь?

Я покачала головой и повернулась к Эшеру, который зашел в спальню. Одной рукой он стащил с себя свитер, швырнул его в угол комнаты и присел на постель. Положил телефон на прикроватный столик рядом с пачкой сигарет.

— Куда она едет? — спросила я.

Он прикурил сигарету и вдохнул никотин.

— В Италию, вместе с Элли, — ответил он, выпуская дым из легких.

— А когда… Когда мы поедем в Австралию?

— Когда ты будешь готова. Если уже, то хоть завтра.

Ком в груди подсказывал мне, что еще рановато. Он снова затянулся, и я решила сменить тему.

— Я хотела спросить…

— Мм?

— Ты… Ты все еще… пишешь? В своих дневниках?

Эшер напрягся. Я поморщилась — наверное, зря спросила. Хотя он все больше открывался мне, я забыла, насколько он бывает замкнутым в некоторых отношениях.

Он уставился в стену и проговорил:

— Да, иногда… А что?

— Просто думаю, что значит для тебя вести дневник, — призналась я. — Это что-то… вроде терапии?