- После вас.

Несрин смотрела на него, как будто она могла видеть, где именно он получил травму, стонущую в агонии, а затем последовала за королевой.

Аэлина взяла их в таверну с действительно сомнительной репутацией, в нескольких кварталах отсюда. С впечатляющим чванством и угрозой она выгнала пару воров, сидящих за столиком сзади. Им хватило одного взгляда на ее оружие, ее совершенно злой костюм, чтобы решить, что им нравятся, когда их органы внутри их тел.

Трое из них остались в пивной до последней возможности, закрытые в такой большой степени, что они едва ли могли распознавать друг друга и играть в карты, отказываясь от многих предложений, чтобы присоединиться к другим игрокам. Они не имели денег, чтобы тратить их впустую на реальных играх, так что за валюту они использовали некоторые сушеные бобы, поэтому Эдион умаслил измотанную служанку обеспечивать их ими.

Несрин едва говорила, когда она выигрывала раунд за раундом, которые, как признал Эдион, были хороши, учитывая, что он еще не совсем решил, хочет ли он убить ее за ту стрелу, которую она чуть в него не пустила. Но Аэлина задавала ей вопросы о ее семейной пекарне, о жизни ее родителей на Южном континенте, о ее сестре и ее племянницах и племянниках. Когда, наконец, они покинули зал для питья, ни один из них не осмелился быть в состоянии опьянения в общественных местах, и ни один из них не слишком охотно шел спать, пока они блуждали через переулки трущоб.

Эдион наслаждался каждым шагом свободы. Он был заперт в этой камере несколько недель. Его старая рана болела, о чем он не говорил Аэлине или кому-либо другому, хотя его высокопоставленный воин Бэйн знал, если бы только потому, что они помогли ему отомстить после стольких лет. Эдион все еще размышлял об этом, когда они шагнули в узкий, туманный переулок, его темные камни, посеребренные светом Луны, выглядывали выше.

Он услышал шарканье ботинка по камню, прежде чем его спутники это услышали, ловя звук своими ушами фэйца, и выбросил руку перед Аэлиной и Несрин, которые замерли с искусным молчанием.

Он понюхал воздух, но незнакомец был с ветреной стороны. Поэтому он прислушался.

Всего один человек, судя по практическим бесшумным шагам, что пронзались сквозь стену тумана. Двигаясь с легкостью хищника, который заставил инстинкты Эдиона выйти на передний план.

Эдион проверил его боевые ножи, как мужской аромат ударил его - немытый, но с оттенком сосны и снега. И тогда он почувствовал запах Аэлины на незнакомце, аромат сложный и многослойный, сплетенный в самом мужчине.

Мужчина вынырнул из тумана, высокий - может быть выше, чем сам Эдион, если только на дюйм - крепко сложенный и хорошо вооруженный, сверху донизу в бледно-серой мантии и капюшоне.

Аэлина сделала шаг вперед.

Один шаг, как будто в оцепенении.

Она тяжело выпустила содрогающийся вздох, и маленький, скулящий шум вышел из ее рта - рыдание.

И тогда она рванула вниз по переулку, летя, как будто ветер толкнул ее каблуки.

Она бросилась на мужчину, врезавшись в него достаточно сильно, что кто-либо еще, возможно, отошел бы качаясь назад, словно от каменной стены.

Но мужчина притянул ее к себе, его массивные руки обхватили ее крепко и поднимали вверх. Несрин хотела подойти, но Эдион остановил ее, положив руку на плечо.

Аэлина то ли смеялась, то ли плакала, а мужчина просто держал ее, его закрытой капюшоном головой уткнулся в ее шею. Как будто он дышал ею.

- Кто это? – спросила Несрин.

Эдион улыбнулся.

- Рован.

Она вся тряслась, с головы до ног, и не могла не плакать, когда вся тяжесть тоски по Ровану обрушилась на неё, весь вес тех недель одиночества.

- Как ты попал сюда? Как ты нашёл меня? – Аэлина достаточно отстранилась, чтобы изучить скрытое в тени капюшона суровое лицо, татуировку, выделявшуюся на одной из его частей, и мрачную линию улыбки. Он был здесь, он был здесь, он был здесь.

- Ты ясно дала мне понять, что моему народу не будут рады на твоём континенте, – сказал он.

Даже звук его голоса был утешением, наслаждением.

– Так что я тайком проник на корабль. Ты упоминала дом в трущобах, и я приехал этим вечером. Я бродил по округе, пока не учуял твой запах. Он осмотрел её по-воински суровым оценивающим взглядом, губы были сжаты. - Ты должна многое мне рассказать, – произнёс он, и она кивнула.

Всё – она всё хотела ему рассказать. Она сжала его сильнее, наслаждаясь жилистыми мускулами предплечий, его бесконечной силой. Он убрал свободную прядь волос ей за ухо, его мозолистые пальцы нежно царапали щёку. Эта мягкость заставила её задохнуться от ещё одного всхлипа.

- Но ты не ранена, – сказал он мягко. – Ты в порядке? Она кивнула ещё раз и уткнулась лицом ему в грудь.