- Я говорил тебе, - холодный мужской голос раздался позади нее, нисколько не измотанный. Паутина льда сковала окна. - Я говорил тебе, ты еще пожалеешь, что пощадила меня. Что я уничтожу все, что ты любишь.

Она достигла стеклянного моста, который простирался между двумя самыми высокими шпилями. Пол был совершенно прозрачным, так что она могла ясно видеть каждый дюйм земли далеко, далеко внизу.

Иней покрыл окна, и они заскрипели –

Стекло взорвалось, и разрушительный крик вылетел из ее горла, поскольку осколки врезались в ее спину.

Аэлина повернулась в сторону, к ныне-разбитому окну, его железная рама была слишком мала, чтобы выскользнуть.

Но она бросилась через нее.

Яркое открытое небо, рев ветра в ушах и тогда...

Аэлина приземлилась на открытый стеклянный мост уровнем ниже, ее колени затрещали, когда она приземлилась и перекатилась. Ее тело вопило от боли в руках и ногах, где стеклянные осколки прорезали насквозь ее костюм, но она уже бежала к двери башни на другой стороне моста.

Она обернулась вовремя, чтобы увидеть, как Дорин мчится через мост, не сводя с нее глаз.

Аэлина распахнула дверь, когда стрела Дорина ударила мост, где она только что стояла. Она захлопнула дверь, но даже это не могло удержать нарастающий холод.

Еще немного.

Аэлина помчалась вверх, по спиральной лестнице башни, почти рыдающая, сквозь стиснутые зубы.

Рован. Эдион. Шаол.

Шаол...

Дверь внизу сорвалась с петель, и холод ворвался в ее легкие.

Но Аэлина достигла вершины башни. За ней другой стеклянный мост, тонкий и прозрачный, простирался от одного шпиля к другому.

Они находились в тени, в то время как солнце было по другую сторону здания, самые высокие башни окружали и душили ее, как клетка из тьмы.

***

Аэлина вышла, Дорин за ней.

Шаол выиграл ей время, это было последняя попытка спасти его друга, его короля.

Когда она ворвалась в его дом, рыдая и смеясь, она объяснила сообщение от Лидера Крыла, оплата за жизнь. Дорин все еще внутри, все еще борется.

Она планировала расправиться с ними одновременно, с королем и принцем, и он согласился помочь ей для того, чтобы она уговорила Дорина попытаться снова стать человеком, чтобы попытаться убедить принца бороться. До этого момента он не видел его людей висящих на стене.

Теперь он не хотел говорить.

Если у Аэлины появится шанс – хотя бы один шанс - спасти Дорина от этого ошейника, ей нужно было быть подальше от короля. Даже если это стоило мести за ее семью и королевство.

Шаол был рад свести счеты от ее имени – от имени многих.

Король смотрел то на меч Шаола, то на его лицо и засмеялся.

- Ты убьешь меня, капитан? Так драматично.

Они ушли. Аэлина увела Дорина, она блефовала так безупречно, даже Шаол поверил, что Глаз в ее руках настоящий, когда она покрутила его под нужным углом на солнце, камень светился. Он понятия не имел, где она хранила настоящий. Даже если она носила его.

Все это – все что они делали, все, что они потеряли, за что боролись. Все для этого момента.

Король продолжил идти, и Шаол держал меч перед собой, не делая ни одного шага.

За Ресса. За Брулло. За Соршу. За Дорина. За Аэлину, Эдиона и за их семьи, за тысячи убитых в этих лагерях. И за Несрин – которой он солгал, которая будет ждать его возвращения, а он не вернётся, и за то, что они не будут вместе.

Он не сожалел. Ни о чем.

Волна тьмы врезалась в него, и Шаол отшагнул назад, защитные знаки покалывали на коже.

- Ты проиграл, - задыхался Шаол.

Кровь отслаивалась под его одеждой, вызывая зуд.

Еще одна волна тьмы, такая же, что ударила Дорина – которой Дорин не был в состоянии противостоять.

Шаол знал его время: биение бесконечной агонии, шепот будущей боли. Король подошел. Шаол поднял меч выше.

- Твои подопечные потерпели поражение, парень.

Шаол улыбнулся, чувствуя кровь во рту.

- Хорошо, что сталь служит дольше.

Из окна солнце согревало спину Шаола – словно обнимая, утешая. Как будто говоря, что время пришло.

Я постараюсь сделать это, пообещала ему Аэлина.

Он выиграл ей время.

Волна тьмы вздымалась позади короля, поглощая свет.

Шаол широко развел руки, когда тьма ударила его, разрушала его, уничтожала его до тех пор, пока не осталось ничего – жгущий синий свет, теплый и уютный.

Аэлина и Дорин ушли. Этого было достаточно.

Когда боль пришла, он не боялся.

Это собиралось убить ее.

Он тоже хотел этого.

Ее лицо – это лицо...

Он приближался к женщине шаг за шагом, через узкий мост. Башни высоко над ними мерцали ослепительным светом.