Она кивнула на открытые двери фойе:

— Даже у стен есть уши. Все слуги подкуплены детьми кагана. Или визирями.

— Я думал, каган платит им всем.

— О, так и есть. — сказала Ирэн, подходя к сумке, которую оставила у двери. — Но его дети и визири покупают преданность слуг другими способами. Одобрения или какие-то дополнительные удобства взамен на информацию. На твоём месте, я была бы осторожна с той, кто назначена тебе.

У самой маленькой змеи может быть самый смертоносный яд.

— Вы знаете, кто… владеет ими?

Он сказал это слово так, будто ему было жутко неприятно это говорить.

Ирэн просто ответила:

— Нет.

Она взяла из сумки жидкость цвета янтаря, некоторые другие ингредиенты и несколько полотенец. Он следил за каждым движением.

— У вас есть рабы в Адарлане? — Ирэн задала вопрос мягко, незаинтересованно.

— Нет.

Она положила чёрный блокнот на стол, прежде, чем поднять брови:

— Ни одного?

— Я считаю, что правильно платить за работу людям. И верю, что у каждого есть неотъемлемое право на свободу.

— Я удивлена, что ваш король позволил вам жить, если вы так думали.

— Держал свои мысли при себе.

— Мудрый ход. Лучше сохранить свою шкуру и спокойно сидеть, а не говорить о тысячах порабощённых.

— Вся работорговля была закрыта и остановлена. Теперь строго запрещена. Это один из законов, которые выдал мой король. Я лично видел, как он составлял документ.

— Новые законы для новой эры? — слова были остры, как ножи, которые она носила с собой для операций.

Он неуверенно посмотрел на неё:

— Дорин Хавильярд не похож на отца. Именно ему я служил все эти годы.

— И всё-таки были почётным капитаном королевской гвардии бывшего короля. Стало удивлением, что дети кагана не требуют от вас поделиться секретом, как вам удалось столько времени хорошо играть в королевские игры.

Его руки сжались на подлокотниках инвалидного кресла.

— В прошлом я сделал много ошибок, — сказал он, — о которых я жалею. Но я могу только двигаться дальше и пытаться их исправить.

Бороться, чтобы убедиться, что не совершит их снова. Он кивнул на лекарства, которые она только что достала из сумки:

— И я не могу этого сделать в инвалидном кресле.

— Вы, конечно, могли бы сделать это и так. — сказала Ирэн.

Он не ответил. Хорошо.

Если он не хочет говорить об этом… целительница, конечно же, тоже не хотела.

Ирэн кивнула на длинный диван:

— Ложись на живот. Без рубашки.

— Почему не на кровать?

— Капитан Фалюк была здесь вчера. Я не войду в твою спальню без её присутствия.

— Она не моя… — он замолчал. — Это не будет проблемой.

— И всё же ты видел вчера вечером, что это может оказаться проблемой для меня.

— С…

— Да. — она резко посмотрела в сторону двери. — Давай, на диван.

Она видела как себя вёл Кашин с капитаном за ужином. Ей хотелось сползти со стула и спрятаться под столом.

— У вас нет к нему симпатии, если не секрет? — спросил он, скользнув к кушетке, расстёгивая пиджак.

— Я не ищу для себя такой жизни.

Не тогда, когда риски были такими высокими.

Охота на неё, мужа и детей, если Кашин не станет каганом. В лучшем случае он окажется бесплодным — как только новый каган произведёт достаточно наследников, чтобы обеспечить продолжение родословной.

Кашин отмахнулся от её переживаний той ночью в степи, отказался понимать её. И это поставило между ними непреодолимую стену.

Шаол кивнул, вероятно, хорошо понимая это. Кашин никогда не станет наследником — не тогда, когда есть лучшие претенденты, такие, как Сартак, Аргун или Хасар.

Ирэн добавила, чтобы больше не было вопросов:

— И это не твоё дело.

Он посмотрел на неё. Не так, как другие мужчины или Кашин, а… как будто оценивал врага.

Ирэн скрестила руки на груди. Стабильная, оборонительная позиция, которой её научила таинственная незнакомка.

Готовая противостоять кому угодно.

Даже лорду Адарлана. Казалось, он заметил это и сжал челюсть.

— Рубашка, — повторила она.

С испепеляющим взглядом, он снял рубашку, аккуратно положив её на место, где уже сложил пиджак. Затем Шаол быстро снял сапоги и носки.

— Брюки тоже. — сказала она ему. — Но нижнее бельё не снимай.

Его руки скользнули к поясу и заколебались.

Он не мог просто так снять брюки — без посторонней помощи. По крайней мере, в инвалидном кресле.

Она не позволила жалости проявиться на её лице, когда махнула рукой:

— Приляг, я помогу.

Он вновь засомневался.

Ирэн положила руки на бёдра: