Но Несрин не было в комнате, когда Шаол вернулся. И если бы он искал её, то привлёк бы внимание. Так просто было бы использовать её против них…

Поэтому он ждал. Слушал шум фонтана в саду, песню соловья и тиканье часов.

Одиннадцать. Двенадцать. Он сказал Кадже идти спать — что он позаботиться о себе сам. Она не ушла.

Когда дверь открылась, был почти час ночи.

Несрин тихо проскользнула в комнату. Шаол это понял, потому что узнал её шаги.

Девушка заметила свечи в гостиной и вошла.

Её щеки покраснели, глаза сверкали

— Мне жаль, что я пропустила обед.

Его голос был низким:

— Ты хоть представляешь, как я переживал?

Она остановилась рядом:

— Я не знала, что должна докладывать о своих передвижениях. Ты разрешил мне идти.

— Ты ушла в чужой город и не вернулась тогда, когда обещала. — каждое слово острое, как лезвие.

— Для меня это не чужой город.

Он ударил ладонью по подлокотнику инвалидного кресла.

— Одна из принцесс была убита несколько недель назад. Принцесса. В собственном замке.

Она скрестила руки на груди:

— Мы не знаем, было ли это убийство. Кашин, кажется, единственный, кто так думает.

Это совершенно неважно.

— Я даже не мог искать тебя. Не мог показать им, что мне тебя не хватает, — сказал Шаол слишком тихо.

Она моргнула.

— Моя семья была рада видеть меня, если ты спросишь. И вчера они получили письмо от моего отца. Они спаслись. — Несрин начала расстёгивать пиджак. — И сейчас могут быть где угодно.

— Я рад это слышать, — сказал Шаол сквозь зубы, хотя и понимал её тревогу. Он сказал как можно спокойнее:

— Скажи в следующий раз, если ты поменяешь планы.

— Я была у них дома и потерялась во времени. Они умоляли меня остаться с ними.

— Можно было бы как-то предупредить меня.

— Мне нечего бояться в этом городе.

Она сказала это достаточно остро, чтобы он понял, что девушка имела ввиду. В Рафтхоле она постоянно была в опасности, а сейчас…

Он ненавидел себя за это чувство. Но всё же…

— Разве это не то, за что мы боремся? Чтобы наши земли могли быть такими же мирными и безопасными в один день?

Её лицо помрачнело.

— Да.

Она сняла пиджак, а затем начала расстёгивать рубашку.

— Я иду спать. Увидимся утром.

Она не дождалась его ответа, ушла в комнату и заперла дверь.

Шаол долго сидел в гостиной, ожидая, что девушка вернётся. Но потом всё-таки позволил Кадже перевезти его в комнату и помочь подготовиться ко сну. Затем девушка тихо ушла, потушив свечи.

Шаол ждал, пока откроется дверь.

Но Несрин не вошла. И он не мог пойти к ней — не будет же он так издеваться над бедной Каджой, которая только заснула.

Шаол всё еще ждал Несрин, когда сон поглотил его.

На следующее утро Ирэн решила прийти к лорду. Она не отправляла слово о том, что прибудет, но готова была поставить все свои деньги на то, что лорд Вэстфол и капитан будут ждать в десять.

Хотя из-за сомнений на лице Шаола, которые она заметила за ужином, девушка поняла, что тот не верит, что целительница придёт. Путь думает что хочет.

Она ужинала со всеми до одиннадцати, а потом Рения и Хасар утащили её с собой что-нибудь выпить. Ну, точнее, Ирэн смотрела, как они пьют, но решила не пить сама. В итоге, девушка вернулась в комнату в Торре около двух часов ночи. Хасар предложила остаться во дворце на ночи, но, учитывая, что ей было очень трудно избегать Кашина, который встретился с ними в тихом магазинчике в квартале Роз, Ирэн не хотела рисковать.

Не все еще восстановились после смерти Тумелун, а Хасар отказывалась об этом говорить. Ирэн едва знала самую маленькую принцессу, ведь она большую часть времени проводила с Кашином среди Даргана в степях и в окружённых стенами городах. В первые дни после смерти девушки Хафиза подтвердила, что та действительно прыгнула с балкона, и у Ирэн было желание утешить Кашина.

Ирэн знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что, несмотря на лёгкий, невозмутимый образ, хотя он и представал перед миром как дисциплинированный солдат, который подчиняется каждому приказу отца и бесстрашно командует армиями… за его улыбкой скрывалось целое море боли и горя.

Отношения между Ирэн и Кашином стали ужасными, но… она всё еще переживала о нём. Но девушка не отвечала ему на попытки сблизиться, не желая открывать ту дверь, которую она месяцами пыталась закрыть.

Она ненавидела себя за это, часто думала. В особенности тогда, когда смотрела на белые ткани, развевающиеся по ветру. И на ужине… она изо всех сил пыталась не смущаться, когда игнорировала Кашина, терпела похвалы, слушала ту гордость, которая всё еще осталась в его голосе, когда принц говорил о целительнице.