– Да, – ответил Риз. – Громадные библиотеки, где было полным-полно вздорных библиотекарей, гордившихся своей ученостью. Зато они могли быстро найти книги, чей возраст исчислялся тысячами лет. Только вот людей туда допускали в исключительных случаях. Бывало, кто-то из фэйцев брал с собой раба или отправлял с поручением. Но и тогда за людьми пристально следили.

– Почему?

– В библиотеках было много книг по магии и иным знаниям, которые тщательно скрывались от людей.

Риз сунул руки в карманы. Лестница уходила дальше вниз, но мы свернули в коридор, освещенный шарами фэйского света. Они не висели в воздухе. Их держали руки красивых женских статуй. Судя по мраморным телам, это были как фэйки, так и женщины из более низкого сословия – фэйри.

– Ученые и библиотекари отказывались держать рабов. Меньшинство считало рабство постыдным явлением, а большинство просто не хотело, чтобы даже у горстки людей был доступ к обширным хранилищам.

Коридор вывел нас к другой винтовой лестнице. Должно быть, мы успели спуститься очень глубоко. Воздух здесь отличался сухостью, прохладой и еще – какой-то тяжестью, словно ему была не одна сотня лет.

– А что случилось с библиотеками после постройки стены?

Риз плотно сжал крылья. Лестница сузилась. Потолок нависал над самой головой.

– Большинству библиотекарей удалось покинуть земли, отданные людям, и забрать с собою книги. Большинству, но не всем. Тем, кому не хватило времени и кто не обладал достаточной силой для переброса книг… – У Риза дернулась челюсть. – Они сжигали библиотеки. Губили книги и рукописи в огне, только бы не досталось людям.

По моей саднящей спине пополз холодок.

– Разве они не понимали, что какие-то знания будут утрачены навсегда?

– Во-первых, они привыкли ненавидеть людей, считая смертных низшими существами. А во-вторых… страх, что люди овладеют опасными заклинаниями, силу которых обратят против нас.

– Но ведь мы… я хотела сказать, люди не владеют магией. Если нет магической силы, заклинания просто набор слов.

– Здесь все сложнее. Кое-кому из людей магия была доступна. Тем, у кого имелись фэйские предки. И потом, существуют заклинания, не требующие, чтобы произносящий их владел магией. Нужно лишь правильно произнести слова. Или к словам добавить нужные порошки, отвары, мази и прочее.

Слова Риза пробудили вопрос, который я давно хотела ему задать:

– Ведь когда-то между людьми и фэйцами заключались смешанные браки. Что произошло с детьми от таких браков? Какие земли выбирали себе полукровки после появления стены?

Лестница вывела нас в широкий коридор, по обе стороны которого среди красных стен чернели плотно закрытые двери из обсидиана с серебристыми прожилками. Красивое и одновременно пугающее зрелище. Казалось, за дверями притаились громадные звери.

– Полукровкам пришлось тяжелее всех, – сказал Риз. – Кстати, смешанные браки можно было пересчитать по пальцам. Чаще всего дети рождались в результате похождений фэйских мужчин. Отцам они были не нужны, да и матери не слишком радовались такому потомству. И все же большинство полукровок оставалось жить с матерями, в человеческих семьях. Но как только появилась стена, полукровки стали для людей бельмом в глазу… Напоминанием обо всем, что фэйцы делали со смертными. Словом, напоминанием о врагах, затаившихся по ту сторону стены. В лучшем случае полукровки становились изгоями. Их дети, если тем передавалось даже отдаленное сходство с фэйцами, – тоже. Ну а в худшем… Люди в первые годы после сооружения стены были злыми. Злость сохранялась, пока то поколение не вымерло. Им хотелось, чтобы кто-то заплатил за их прежнее рабство и за прежние страдания. Полукровки гибли по ложным наветам. На них сваливали чужую вину. Они вообще были виноваты всегда и во всем.

Риз остановился напротив дверей, и те распахнулись от легкого дуновения ветра, словно гора ожила.

– А что было с полукровками по… нашу сторону стены?

– Они оказались на самом дне. Ниже, чем самый последний оборванец-фэйри. Их отовсюду гнали, не давали никакой работы. Кто побирался. Кто торговал собой на улицах городов.

– И даже в Веларисе?

– Тогда верховным правителем еще был мой отец. Мы не допускали людей на свои земли: ни рабов, ни свободных. И после появления стены положение не изменилось. Добавлю, что в пределы Двора ночи и не стремились, наслушавшись ужасов о нас.

– А когда верховным правителем стал ты?

За открывшимися дверями простирался сумрак. Риз стоял, словно не решаясь переступить порог.

– К тому времени большинству полукровок уже не требовалось пристанища. Человеческая природа почти всегда одерживала верх. Они старели, дряхлели и умирали. И потом… трудно предлагать убежище, не имея возможности объяснить, в каком оно будет месте. Мы были вынуждены поддерживать образ жестокого и кровавого двора.

Звездный свет в глазах Риза потускнел.

– За многие годы пристанище у нас нашли всего несколько полукровок. Остальным мы уже ничем не могли помочь.