– Потому что тогда их гнусное развлечение прекратилось бы. А им хотелось растянуть его подольше. Возможно, Клото умерла бы, если бы Мор случайно не наткнулась на нее и не привела ко мне.

Я догадалась: Риз заглянул в разум пострадавшей и увидел лица ее истязателей.

– Я позволил Мор выследить и убить каждого из них. – Риз плотно сложил крылья. – А когда с ними было покончено, Мор провела здесь целый месяц, делая все возможное для исцеления покалеченного тела Клото и… отмывая ее поруганную душу от страшного пятна, оставленного этими выродками.

Мор тоже пережила надругательство, хотя ей «повезло» больше. Я понимала, почему она выхаживала Клото. Возможно, тем самым она врачевала и свою израненную душу.

– Ты помнишь, в каком ужасном состоянии были Кассиан и Азриель после нашего вторжения в Сонное королевство. А сейчас они полностью здоровы. Неужели Клото нельзя было помочь?

– Над нею не просто издевались. Палачи Клото старались сделать ее увечья непоправимыми. В таком виде ее и нашла Мор. Истязатели не сумели или не успели полностью изуродовать ей руки. Руки мы Клото спасли и, насколько возможно, сохранили их работоспособность. Но… для более серьезного исцеления пришлось бы заново вскрывать все ее раны. Я предлагал с помощью магии убрать боль… Видишь ли, воздействие на тело затронуло бы разум и душу. Клото пришлось бы заново пережить все ужасы. Этого она могла не выдержать. Она осталась здесь и с тех пор живет вместе с такими же, как она. Магия отчасти восполняет ей телесные увечья.

Мы пришли сюда работать. Нам нужно было искать сведения, которые помогли бы залатать проломы в стене. И все же я не удержалась от вопроса:

– А что, в этой библиотеке… все жрицы такие, как Клото?

– Да.

В его ответе я услышала отзвуки веков, наполненных гневом и болью.

– Я сделал библиотеку их пристанищем. Кто приходит сюда на время, трудится в качестве послушниц, затем уходит. Другие приносят клятвы Котлу и Матери, становятся жрицами и остаются навсегда. Каждая сама решает, провести здесь неделю или всю оставшуюся жизнь. Посторонние допускаются в библиотеку только с согласия жриц. Они обязаны поклясться, что не причинят вреда ни одной из них. Вся библиотека целиком принадлежит жрицам.

– А кто распоряжался здесь до жриц?

– Несколько вздорных ученых старцев. Они ругали меня на все корки, когда я отправил их в другие библиотеки. У них сохранилось право посещения, но время и цель визита они всегда обязаны согласовывать со жрицами.

Право выбора. Риз всегда оставлял это право за мной и за другими… даже если это право грозило сломать его собственную жизнь. Уловив мой вопрос, он сказал:

– После Подгорья я неделями не вылезал отсюда.

У меня сдавило горло. Я торопливо поцеловала Риза в щеку.

– Спасибо, что позвал меня сюда.

– Отныне это место принадлежит и тебе.

Я поняла: он имел в виду не только наши парные узы. Библиотека принадлежала мне как одной из женщин, сумевшей выдержать жизненные тяготы.

– Чудо одно то, что я способна войти в подземелье.

Риз не улыбнулся. Его лицо оставалось серьезным и задумчивым.

– Да, чудо. Я очень горжусь тобой.

У меня защипало в глазах. Я склонилась над книгами и, придав голосу беззаботность, добавила:

– Не меньшее чудо, что я в состоянии читать эти книги.

Риз улыбнулся: тепло и чуточку коварно.

– Рад, что мои скромные уроки помогли.

– Да. До сих пор помню: «Риз – величайший любовник, о каком только может мечтать женщина». Вот по каким фразам я училась читать.

– Я лишь пытался рассказать тебе о том, в чем ты потом сама убедилась.

Меня обдало жаром.

– Хмммм, – пробормотала я, подвигая к себе одну из книг.

– Я принимаю твое «хм» в качестве вызова.

Рука Риза скользнула по моему бедру, замерла на колене, которое он принялся поглаживать большим пальцем. Жар от его ладони ощущался даже через кожаные доспехи, пробирая меня до костей.

– Пожалуй, мне стоит утащить тебя в какой-нибудь укромный уголок между полками и так устроить тебе проверку на спокойствие.

– Хм, – только и могла ответить я.

Я листала страницы, не видя и не понимая написанного.

Его рука пустилась в дразнящее странствие вверх по моему бедру. Мозолистые пальцы коснулись внутренней части, где кожа была намного чувствительнее. Выше, еще выше. Риз тоже пододвинул себе книгу, но прошептал мне на ухо:

– Пожалуй, разложу-ка я тебя прямо на этом столе и буду облизывать, пока ты не завопишь во все горло и не разбудишь то, что обитает на дне ямы.

Я повернула голову. Его глаза смотрели лениво, почти сонно. Рука замерла в опасно близости от верха бедра.

– Знаешь, я была готова согласиться на этот вариант, пока ты не упомянул дно.

Улыбаясь, как довольный кот, Риз медленно облизал верхнюю губу.

У меня набрякли и отвердели соски. Риз и это заметил, словно умел смотреть через одежду.

– Я думал, что наши утренние развлечения насытили тебя до самого вечера, – заговорил он, размышляя вслух.