Наша трапеза и разговоры затянулись почти до полуночи. Поначалу между Ризом и Каллиасом ощущалось напряжение, однако к концу они хотя бы разговаривали.

Неста ушла из-за стола первой – все такая же настороженная. Затем, пожелав нам спокойной ночи, ушли Каллиас с Виваной. Риз и иллирианцы еще раз проверили дворец и заявили, что можно спокойно ложиться спать. Но, кроме Несты, спать отправились только мы с Ризом. Мор с Хелионом остались в гостиной. Они сидели, чуть ли не прижимаясь коленями друг к другу. Куда отправился Азриель, а вслед за ним и Кассиан, я не могла даже гадать.

К нашей комнате примыкала купальная, отделанная в двух тонах: золото и слоновая кость. Умывшись и выйдя оттуда, я услышала в передней страстный шепот Хелиона и такой же страстный, знойный от желания смех Мор. Они прошли мимо нашей двери, затем с легким скрипом открылась и закрылась дверь комнаты Мор…

Риз стоял у окна и смотрел на звезды. Здесь они почему-то были не такие крупные и яркие, как в небе над Веларисом.

– Почему?

Риз понял смысл моего вопроса.

– Мор сильно перепугалась. Ты сама видела, как ее трясло после урока, который Азриель преподал Эрису.

– Ее испугала жестокость Азриеля?

– Эта жестокость – результат целого клубка его чувств. Сюда же добавь не оставляющее его чувство вины из-за нашей сделки с Эрисом. И еще то, в чем ни он, ни Мор не желают разбираться.

– А ты не думаешь, что их недосказанность тянется слишком уж долго? И оказаться в постели с Хелионом – наихудший способ решения?

«Легко тебе судить со стороны», – следом подумала я. И Хелион, и Мор нуждались в некоторой встряске. Им требовалось отвлечься от давних мыслей о тех, кого они любили, но с кем не могли быть рядом.

– У Мор веками были любовники, у Азриеля – любовницы, и никого из них это не задевало, – ответил мне Риз. – А здесь это произошло буквально на глазах.

– Ты так говоришь, будто тебе все равно.

Риз обернулся. Я стояла возле просторной кровати. Как и вся мебель, она была цвета слоновой кости, с изголовьем в виде изогнутой цепочки водяных лилий. Деревянные лепестки располагались внахлест, поражая искусностью резьбы.

– Это их жизнь. Их отношения, – ответил он. – У обоих было предостаточно времени и возможностей признаться в своих чувствах, чего они до сих пор не сделали. Особенно Мор. Наверняка у нее на то есть свои причины. Мое вмешательство ничего не изменит и не исправит. Скорее наоборот.

– Но Азриель любит ее. Как он может спокойно сидеть и смотреть?

– Он думает, что без него ей лучше.

Глаза Риза вспыхнули. Я даже знала, о чем он сейчас вспоминал. О том, как сравнительно недавно сам отошел в сторону, чтобы не мешать нам с Тамлином.

– Аз думает, что он недостоин Мор.

– Иллирианским мужчинам это свойственно.

Риз усмехнулся и стал дальше разглядывать звезды. Я подошла к нему, обняла за талию. Он раскрыл крыло, и очень скоро меня окутало его сумрачным теплом.

– Наступит день, когда Азриелю придется решать: сражаться за нее или отпустить. Решать для себя, а не из-за того, что кто-то ее оскорбил или уложил в постель.

– А что будет с Кассианом? Его дурацкое посредничество только все портит.

Риз хитро улыбнулся:

– И Кассиану тоже придется кое-что для себя решить. Причем в скором будущем.

– Так они с Нестой…

– Не знаю. Пока парные узы не заявили о себе, ощутить их почти невозможно.

Риз путешествовал по звездному небу. Я ждала.

– Тамлин до сих пор тебя любит, – помолчав, сказал он.

– Знаю.

– Гадко он себя повел.

– Многое там было гадко.

Я содрогнулась, вспомнив, с каким злорадством Берон и Тамлин вспоминали события времен правления Амаранты, вынудив Риза делать унизительные признания…

– Как ты после всего этого?

Я до сих пор ощущала липкий пот его ладони, когда он рассказывал о злодеяниях Амаранты.

– Трудно было… чего уж там говорить. Я думал, меня вывернет прямо на пол.

– Мне жаль, что тебе пришлось рассказывать о подобных вещах… жаль… жаль, что вообще так получилось.

Я глубоко вдохнула его запах. Главное, мы преодолели этот пласт его прошлого.

– Возможно, это ничего не значит, но… я горжусь тобой, Риз. Тебе хватило смелости рассказать им.

– Это значит очень и очень много, – тихо возразил он. – Твои чувства ко мне. Особенно сегодня.

Риз поцеловал меня в висок, и по связующей нити понеслась теплая волна.

– Это значит… – Его крыло еще плотнее накрыло меня. – Мне не найти слов, чтобы рассказать тебе, как много это значит.

Мне и не требовались слова. Нить доносила мне его радость, его свет, и это было гораздо понятнее слов.

– А ты-то как? – спросил Риз, глядя на меня.

Я уложила голову ему на грудь:

– Я… устала. И еще мне грустно. Грустно, что встреча больше напоминала перебранку. И в то же время… жуткая злость на все, что случилось со мной и с сестрами…