Его пронзительные голубые глаза были как куски льда. Каллиас, конечно же, заметил крылья Риза, но не стал заострять на них внимание. На нем был ярко-синий камзол, расшитый серебряной нитью. Воротник и рукава окаймлял белый кроличий мех. Я бы подумала, что Каллиас оделся чересчур тепло для здешних мест, особенно если учесть его коричневые высокие сапоги на меховой подкладке. Но быть может, я ошибалась и в его жилах текла ледяная кровь. Судя по ледяному выражению его лица, так оно и было. Свита Каллиаса – все трое были в таких же одеждах – не встала с мест. Но обворожительно красивая молодая женщина смотрела не на нас с Ризом, а на Мор. Смотрела и улыбалась.

Мор тоже заулыбалась и запрыгала на месте. Каллиас открыл было рот.

Внезапно моя подруга пронзительно вскрикнула. Даже взвизгнула.

Женщины бросились навстречу друг другу. Крик Мор сменился тихим рыданием. Они крепко обнялись. У женщины из свиты Каллиаса дрожали руки.

Они смеялись и плакали, пританцовывали, останавливались, пристально вглядываясь в лица друг друга, вытирали слезы и снова обнимались.

– А ты совсем не изменилась, – говорила женщина, улыбаясь во весь рот. – Кажется, и платье на тебе то же, что было в…

– И ты совсем не изменилась. Летом нарядиться в меха. Как же это свойственно…

– Ты, смотрю, опять привела все ту же сомнительную компанию.

– Не совсем. Репутация нашей компании улучшилась за счет…

Мор махнула рукой, подзывая меня. Как же я давно не видела ее лицо таким сияющим.

– Вивана, познакомься с Фейрой. А ты, Фейра, познакомься с Виваной, женой Каллиаса.

Я мельком взглянула на Тесана и Каллиаса. Тот с явным ошеломлением смотрела на жену и Мор.

– Я пытался оставить ее дома, – сухо сообщил Каллиас. – Но она угрожала отморозить мне яйца.

– Знакомые слова, – хмыкнул Ризанд.

Я обернулась и увидела, как улыбка на лице Каллиаса погасла. Он смотрел на Риза. Риз тоже перестал улыбаться. Невидимая нить враждебности натягивалась все туже.

Но меня сейчас больше интересовала Вивана. Я пожала протянутую руку. К моему удивлению, ее рука была теплой.

Серебристые волосы Виваны переливались на солнце, как только что выпавший снег.

– Жена, – прищелкнула языком Вивана. – Знаете, мне до сих пор странно слышать это слово. Когда кто-то его произносит, я озираюсь по сторонам и пытаюсь понять, о ком речь.

– Даже не знаю, считать ли это оскорблением, – хмуро произнес Каллиас, не обращаясь ни к кому и продолжая угрюмо смотреть на Риза. – Эти слова я слышу каждый день.

Вивана показала ему язык.

– Давно пора, – сказала Мор, стискивая ей плечо.

Вивана слегка покраснела.

– Да. Многое изменилось после Подгорья.

Ее сапфировые глаза встретились с моими.

– Спасибо, что вернула мне мою истинную пару. – Вивана склонила голову.

– Так вы – истинная пара? – зашлась от восторга Мор.

– Вам обеим недурно бы вспомнить, что мы собрались на серьезную встречу, – сказал Риз.

– И что рыба в пруду страдает от пронзительных криков, – добавил Каллиас.

Вивана показала им неприличный жест, и я мгновенно прониклась к ней симпатией.

У Риза был вид вдоволь настрадавшегося мужчины. По сути, он протягивал руку Каллиасу. Но верховный правитель Двора зимы не принял этого жеста. Лицо Каллиаса вновь стало ледяным.

В тот день, когда нас с Ласэном спасли на льду, Мор объяснила мне, что это усугубило напряженность в отношениях с Двором зимы. Но корни враждебности уходили в Подгорье. Там случилось что-то, нарушившее прежние добрые отношения с этим двором.

А к нам, огибая пруд, шел третий верховный правитель.

Когда я была совсем маленькой, отец купил кулон из лазури на тонкой золотой цепочке. Украшение нашли в руинах далекого королевства – в оазисе, среди пустынь. Фэйцы правили там, как боги. Они жили во дворцах, окруженных финиковыми пальмами. Ветры приносили из пустыни горячий ветер и песок. Я запомнила рассказ отца. Я вертела в руках старинную вещицу, любуясь ее красотой. Но тогда меня больше интересовали диковинные фрукты фиги, прибывшие с тем же кораблем, что и кулон. Отец дал мне несколько фиг, и я ела их, сидя на диване и болтая ногами… Даже сейчас я ощущала их сладкий, тягучий вкус и помнила их запах… Не знаю почему, но, глядя на идущего Хелиона, я вспомнила древнее украшение и редкое лакомство.

Его наряд не подходил ни под один существующий вид одежды. Это был отрез белой материи, искусно обернутый вокруг мускулистого тела Хелиона. Все сооружение скреплял золотой плечевой обруч в виде змеи с поднятой головой. Золото лишь оттеняло его темную, почти сверкающую кожу. На волосах цвета оникса покоилась золотая корона: солнце с расходящимися лучами.

Хелион и сам казался воплощением солнца. Могущественного, неторопливого, одинаково способного на доброту и гнев. Красотой Хелион почти не уступал Ризанду. Но его лицо показалось мне даже холоднее, чем у Каллиаса.

Верховного правителя Двора дня сопровождали три фэйки в таких же странных нарядах, но не белых, а разноцветных, сочетающих синие, красные и фиолетовые оттенки. У всех троих были умело подведены глаза, и от них так и веяло здоровьем.